Автор: Стоян Сергей Николаевич

 

Физика мягкого тела

 

роман

 

Содержание:

 

Пролог

Часть первая. Квартира без номера

Часть вторая. Мера испорченности

Часть третья. Средство от человечества

 

 

 

                                                                                                           Свет дает жизнь,

                                                                                                          но Тьма искушает разум,

                                                                                                          когда Смысл убивает веру…

 

 

 

Пролог

 

 

            Он очнулся за мгновение до того, как протаранил лобовое стекло. В голове завибрировала тупая боль. Игорь сжался в комок, готовясь к новому удару.

            С ремнём безопасности он не дружил даже за деньги. Гаишники охотно пользовались этой его слабостью. Он же легко её оплачивал, подчёркивая тем самым своё мнимое превосходство.

            Дождь методично стучал по машине, словно настойчиво просился внутрь. Больше ничего не происходило. Игорь открыл глаза и глянул на Дрона. Тот сидел, вцепившись в баранку, и таращился куда-то вдаль. Вдали было темно.

            – Идиот, – процедил Игорь.

            Дрон не ответил.

            Светящиеся на панели циферки показывали четыре часа утра. Рассвет, если он всё-таки опять родился, был немедленно задавлен тяжёлыми хамоватыми тучами. Именно так! Любое препятствие, возникающее у него на пути, Игорь воспринимал как проявление чьего-то хамства, будь то женщина с коляской на пешеходном переходе или стихийные силы природы.

            ­– Поехали уже, – буркнул он. – Штаны по дороге высушишь…

            Старенькая иномарка кряхтя завелась, но дальше дело не пошло. Как ни крутил рулём и ни газовал Дрон, машина только всё глубже зарывалась в грязь и полусгнившую хвою.

            – Вот дерьмо! – Дрон злобно ударил ногой куда-то между педалями и, заглушив двигатель, откинулся на спинку сиденья.

            – Только заметил? – мрачно поинтересовался Игорь.

            ­– Чем богаты… – вяло огрызнулся Дрон.

            – Тогда нехрен спать за рулём!

            ­– Я не спал!

            – А почему мы торчим в кювете?!

            – Поворот крутой, – устало произнёс Дрон, – скользко.

            – Так значит, машина твоя – дерьмо… – добивал Игорь.

            Дрон молча закурил, приоткрыл окно. Дождь почти стих, будто хотел подслушать их разговор.

            Придушенный рассвет всё-таки просочился в мир, окутав его серой пеленой. Дорога здесь и впрямь виляла, как беспутная девка. Здоровенные сосны смотрели на неё осуждающе, свысока. Хотя и они были немногим лучше – заголились по самую грудь, выставив на всеобщее обозрение чёрные морщинистые стволы.

            – Сколько осталось? – спросил Игорь.

            – Километров восемьдесят.

            – Допустим – час езды, да по Москве ещё петлять.

            – По такой дороге за час не доедем, – усомнился Дрон.

            – Угу, скажи лучше: на такой машине…

            – Ну хватит уже!

            – Что хватит?! Чего ты вообще тут расселся? Иди, копай, ветки там подсовывай… я не знаю…

            – Нечем копать.

            – Тьфу! Вылезай.

            Дрон послушно распахнул дверцу, выкинул окурок и, грузно опёршись на руль, полез наружу. Полегчавший на сто двадцать килограммов автомобиль, казалось, даже мигнул фарами от удовольствия.

            Игорь перебрался на место водителя. Ему очень не хотелось покидать тёплый салон. Двигатель взревел. Из-под колёс полетели чёрно-зелёные комья. Вперёд – назад, вперёд – назад.

            – Сцепление сожжёшь! – ныл в приоткрытое окно Дрон.

            – Толкай давай, придурок! ­– отругивался Игорь.

            Через пятнадцать минут ему это надоело. Дрон бродил и кряхтел где-то рядом. Его силуэт, попадая в освещённое пространство, становился похож на огромную чернильную каплю, которая, как известно, обязательно вот-вот лопнет и всех испачкает.

            Игорь включил дальний свет. Перед следующим поворотом из леса торчал кусок какого-то старого забора.

            – Не надо было с трассы сворачивать, – просипел из полумрака Дрон.

            – Заткнись, – Игорь открыл бардачок и достал травматический пистолет. Какое-никакое, а оружие.

            Дождь совсем прекратился, стало гораздо светлее. Игорь выключил фары, спрятал пистолет в боковой карман пиджака и выбрался из машины.

            Снаружи оказалось не так уж и холодно.

            Игорь огляделся. Никаких веток, палок или какого-то другого подручного материала поблизости не было. Значит пострадает забор, решил он и, махнув переминавшемуся с ноги на ногу Дрону, вышел на дорогу.

            Забор был вполне добротным. В былое время он наверняка вызывал уважение своей основательностью, но теперь истончённые ржавчиной гвозди едва держали подгнившие доски. Игорь потянулся и, ухватившись за  шершавый обрез одной из них, хорошенько дёрнул на себя. Тихо скрипнув, доска оторвалась от верхнего крепления, даже тяжеловесного Дрона не потребовалось подвешивать.

            Прежде чем выломать её окончательно, Игорь заглянул в образовавшуюся щель. Он предполагал увидеть там нечто столь же безликое, как и эта ограда. Какой-нибудь чудом сохранившийся кусочек «общественной собственности», до которого почему-то ещё не добрались волосатые лапы заслуженных приватизаторов России.

            Однако в глубине, среди расступившихся сосен, возвышался мощный двухэтажный сруб. Почерневший от времени, он всё равно производил впечатление крепкого престижного, даже по нынешним меркам, жилья. Это вам не полуразрушенная хибара потомственных алкоголиков. Такие дома в ближнем Подмосковье бесхозными не бывают. И хотя вокруг него не было заметно следов элитной жизнедеятельности, территория всё же не выглядела заброшенной – дорожки очищены от хвои, травка аккуратно подстрижена, колодец свежевыкрашен. Короче, мечта советского пенсионера полувековой давности, только грядок под картошку не достаёт. Теперь же позволить себе содержать подобный участок в столь аскетичной манере, не выставляя напоказ своей крутизны, мог только очень богатый человек. У другого давно отняли бы.

            Мгновенно оценив ситуацию, Игорь понял, что может нарваться здесь на такие неприятности, от которых не защитят ни травматический пистолет, ни увалень-охранник с боевым, ни обширные связи в криминальных кругах столицы. Но странный азарт овладел им, тем более что возле крыльца одиноко торчала и сама просилась в руки воткнутая в землю лопата.

            – Гарик, валим отсюда, – прошептал Дрон в затылок Игорю. – Ну их, эти доски с гвоздями, ещё колеса пробьём…

            – Чё, испугался? – Игорь легонько ткнул его локтем под дых. – Хорош боец, нечего сказать! Лопату видишь?

            – Ну вижу.

            – Отрывай вторую доску и вперёд! Протиснешься, надеюсь.

            – А вдруг там зверьё какое…

            – Приличное зверьё нас давно бы облаяло… В крайнем случае пристрелишь. Или ты, когда без памперсов, пистолет с собой не берёшь?

            – Я, когда без памперсов, гранатомёт беру, – хмуро попытался пошутить Дрон.

            – Тогда действуй, брат!

            Дрон грязно выругался в том смысле, что мало им было приключений за последние сутки, а теперь ещё и эта хрень. Однако спорить не посмел. Шеф, случалось, чудил и покруче, да и зарплата кое к чему обязывала.

            Игорь внимательно следил за тем, как мощная фигура охранника приближается к дому. Надо сказать, что охранник из Дрона был так себе, но дружили они с детства, и никто другой не пользовался бы у Игоря таким доверием. Хотя в последнее время их отношения стали весьма неоднозначными.

            Замешкавшись возле крыльца, Дрон обернулся, развёл руками. Лопаты в них не было. Игорь злобно сплюнул и сам полез в пролом. Рассвет уже наводнил поляну перед срубом мохнатыми тенями. Казалось, что сейчас от них отделятся полупрозрачные фигуры автоматчиков в касках и тишину порвёт истеричный окрик: «Ханде хох! Русишь партизан!».

            Но призраки автоматчиков не появились – струхнули, наверное. Потому как если их не успокоившиеся немецкие души до сих пор ещё и витали где-то поблизости, то за послевоенные годы они насмотрелись в подмосковных лесах такого, что лишний раз хандехохать дураков уже нет.

            Лопата торчала в том же самом месте, а расколотый черенок валялся отдельно.

            – Ты зачем её сломал, бугай? – прошипел Игорь. – Аккуратно не мог вытащить?!

            – Да она была такая, – оправдывался Дрон. – Я чуть дотронулся…

            – И что теперь?

            – Там это, – охранник указал на входную дверь, – замок еле держится. Может, в доме другая есть.

            Ржавый амбарный замок и впрямь висел на одном честном слове, даже, пожалуй, на единственной его букве… херово в общем висел.

            «Неужели я ошибся, – подумал Игорь, – и этот дом пока только готовится стать чьей-то солидной загородной резиденцией. Тем лучше».

            Они поднялись на крыльцо. Дрон быстро свернул голову ржавому старичку, открыл дверь, выждал пару секунд и шагнул внутрь. Игорь с опаской последовал за ним.

            Все пять комнат первого этажа оказались совершенно пусты. Не наблюдалось даже простейшей табуретки. Да, этот дом не ждал гостей, он ждал хозяев. Лезть на второй этаж в поисках лопаты было глупо. Игорь внимательно осмотрел полы. В самой маленькой комнатке, вероятно ранее отводившейся под кухню, он всё-таки нашёл то, что искал. Пока не лопату конечно, а лишь едва заметную прямоугольную щель. Наверняка это был люк.

            Дрон поддел ножом крышку. Она не заклинила и даже не пискнула. Из темноты пахнуло чем-то неуловимо знакомым: то ли железом, то ли машинным маслом, а может, и тем и другим сразу.

            Вниз уходила деревянная лестница, но разглядеть ещё что-то было невозможно.

            – Зажигалка есть? – спросил Игорь.

            – В машине.

            – Тогда лезь так…

            – Ничё ж не видно!

            – А ты на ощупь! Внизу глаза привыкнут, что-нибудь да увидишь. Если там такая же пустота, то и ловить нефиг.

            Дрон повернулся и опасливо, задом, полез в люк. Когда наверху осталась лишь его голова, он замер с сосредоточенной физиономией.

            – Что? – не выдержал Игорь.

            – Щас…

            В погребе вдруг вспыхнул яркий свет. Игорь вздрогнул.

            – Тут выключатель под потолком, – виновато сообщил Дрон.

            – Предупреждать надо! И вообще, ты поосторожнее с выключателями. Мало ли… Ну-ка втяни живот.

            Дрон посторонился насколько смог. Лестница под ним натужно заскрипела и опасно перекосилась.

            – У-у-у, боров, ничего за твоей задницей не видно, – Игорь почти улёгся на пол. – Спускайся дальше.

            Дрон как стоял на краю ступеньки, так и шагнул ниже, и тут лестница не выдержала. С треском и скрежетом охранник полетел вниз.

            Сейчас Игорь мог рассмотреть весь подвал. Он оказался глубоким, просторным и столь же пустым. Железные стеллажи вдоль стен и больше ничего.

            – Нога… – сидя на полу и раскачиваясь из стороны в сторону, выл Дрон. – Моя нога!

            – Не ной! – раздражённо сказал Игорь. – Простой вывих небось. Поднимайся уже… – Он замолк на полуслове, сообразив, что самостоятельно выбраться из подпола у Дрона никак не получится. Да и помочь ему, собственно, нечем. Лестница развалилась, а верёвки просто нет. Впрочем, если бы и была – вытащить сто двадцать килограммов в одиночку он всё равно не сможет. – Эй, как ты?

            Дрон теперь лишь покачивался и тихонько подвывал.

            «Опять всё придётся делать самому», – подумал Игорь.

            – Сиди тут, – сказал он, перегнувшись через край люка, – никуда не уходи…

            Охранник шутку явно не оценил. «Что же у него с ногой? Ишь, как колбасит». Словно услышав эту мысль, Дрон повалился на бок и затих.

            «Болевой шок? Перелом?» – Игорь терялся в догадках.

            Тем временем за окнами совсем рассвело. Он вышел из дома. Обошёл его кругом. Ещё раз внимательно огляделся. Но ничего такого, что могло бы помочь теперь, в новых обстоятельствах, не заметил.

            Ветер очистил небо от туч. Солнышко опять беззаботно щурилось сквозь кроны сосен. Ничто не предвещало беды. Игорь немного успокоился и решительно пошёл прочь. Он, конечно, скоро вернётся и спасёт старого друга. А как же иначе?! Хотя, если бы тот вдруг пропал, Игорь бы сильно не огорчился. Их дружба, подточенная финансовым расслоением общества, давно исчерпала себя, но Дрон знал слишком много, нельзя было просто вышвырнуть его на улицу. Другие варианты Игорь вообще сознательно не рассматривал, ну а на тёмной стороне души у каждого найдётся десяток скелетов.

            Машина ржавела в той же луже. Окончательно выламывать из забора доски Игорь не стал, а наоборот – приладил их на место, будто никто на чужую собственность и не покушался.

            Просёлок оставался пустым. Оценив вероятность дождаться здесь помощи как нереально низкую, Игорь устремился к шоссе, успокаивая себя тем, что утренняя часовая прогулка по хвойному лесу ещё никому не вредила. Да и хозяева сруба вряд ли припрутся туда в такую рань, а московские дела так и так придётся отложить. Может, оно и к лучшему. Всё к лучшему! В это надо лишь поверить, оно и сработает…

            И впрямь, первая же машина, которую удалось тормознуть, была заскорузлой четвёркой с верхним багажником. Ничего не объясняя, Игорь сразу отвалил пожилому водиле нехилые бабки, и тот, опасливо косясь, беспрекословно выполнял всё его прихоти. Со стороны это, пожалуй, на самом деле смотрелось крайне странно. Они резво прошерстили окрестные дачи, где Игорь за ещё большие деньги прикупил подходящую лестницу. Сонный хозяин дачи явно не ожидал, что в это утро его столь оперативно лишат возможности забираться на чердак собственной хибары, и слегка ошалело наблюдал, как заезжие сумасшедшие водружают почерневшую от времени и дождей старушку на свою раздолбанную колымагу.

            Когда пришлось свернуть с трассы, водитель четвёрки сильно занервничал, и Игорь отпустил его сразу, как только они сгрузили лестницу. Жигуль газанул так, словно хотел мгновенно катапультироваться.

            Игорь усмехнулся. Ему представилось, как этот забитый жизнью интеллигент будет с придыханием рассказывать своим собутыльникам, что едва не стал жертвой какого-то лестничного маньяка. Как страшно жить!

            Пока всё складывалось удачно. Главное – побыстрее вызволить Дрона. С увязшей машиной они потом уж как-нибудь разберутся.

            Лестница была тяжёлой, но зато крепкой. Игорь тащил её к дому тем же самым путём. Ощущение постороннего взгляда усилилось, хотя вокруг по-прежнему было тихо и пустынно. Сшибая косяки и чертыхаясь, он занёс лестницу внутрь, употев не столько от работы, сколько от мысли, что «спасительница Дрона» может не пройти в ту маленькую комнатку.

            Она прошла.

            Игорь не раздумывая начал опускать её в люк, и лишь потом заметил, что Дрона там нет. Свет горел, валялись поломанные деревяшки – и всё. Ну правильно! Это означало, что его друг очухался и затаился. В самом деле – мало ли кто там ещё полезет!

            – Дрон, это я, – перегнувшись через край, предупредил Игорь. – Выходи давай! Хватит отсиживаться.

            Никто не ответил.

            – Дрон, мать твою! Уснул что ли?!

            Тишина.

            Игорь выругался, достал из кармана травматический пистолет и начал аккуратно спускаться. Подвал был большой и основательный. Вдоль выложенных белым кирпичом стен стояли чуть тронутые ржавчиной пустые металлические стеллажи. Крашеный цементный пол кое-где потрескался, но следов запустения не имел. Даже пыли не было заметно. И никаких ящиков, коробок, закутков. В общем, спрятаться негде. Только в дальнем углу потолочные балки подпирали два крупных железных шкафа. Сложно было представить, что Дрон затаился в одном из них. Игорь подошёл к ближайшему, подёргал за ручку дверцы – заперт. Им овладела лёгкая паника. Если Дрон смог всё-таки выбраться, то почему не позвонил на мобильник? Почему бросил машину? Значит, Дрону кто-то помог, и этот кто-то, вероятно, оказался не слишком дружелюбен. Игорю отчётливо послышались шаги наверху. Или нет?! Он с трудом подавил острое желание броситься к лестнице и потянул за ручку второго шкафа. Дверца плавно открылась.

            Игорь отпрянул. Прямо перед его носом на полочке лежала кисть человеческой руки. В пальцах зажат какой-то свёрток, потом запястье и больше ничего. Муляж?! Нет! Он узнал перстень на мизинце. В мозгу словно что-то щёлкнуло. Воздух завибрировал, мир поплыл. Игорь мотнул головой, вскинул пистолет, оглянулся. Никто пока не подкрадывался к нему сзади с топором. Он снова уставился в шкаф. Теперь стала заметна и небольшая красная лужица.

            «Беги! – пульсировало в висках. – Беги, идиот!!!»

            Игорь потянул свёрток. Он боялся, что Дрон в последний момент вцепился в него мёртвой хваткой. Но нет. Рука осталась на месте. Игорь быстро развернул тонкую линованную бумагу. Он ожидал чего угодно, вплоть до гранаты, но внутри оказалась перетянутая крест накрест резинками толстая пачка стодолларовых купюр. Окончательно потеряв самообладание, Игорь метнулся к лестнице, но долларов из своей руки так и не выпустил…

 

 

Часть первая. Квартира без номера

 

1

 

            – С кровью? – спросил парень.

            – Нет, – решительно отмахнулся Дмитрий.

            Парень кивнул и ушёл.

            За окном ветер гонял по перрону остатки ночного мусора. Сонные уборщики только что выползли со своими тележками и вениками. Они двигались столь размеренно, будто уже заранее экономили силы для предстоящей сегодня «большой битвы». Днём вокзал заполнится людьми под завязку, и поток грязи и отходов возрастёт многократно.

            Как это символично.

            Дмитрий вспомнил старого знакомого, который на дежурный вопрос: «Как дела?» – обычно отвечал: «Продолжаю мусорить!». И если вдуматься, это означало, что всё у него прекрасно, ведь когда это не самоцель, то зачастую для этого тоже требуются деньги, здоровье и желание, ну а мусорить с любимой женщиной и вовсе одно удовольствие.

            В поле зрения возник наряд милиции. Дмитрий сразу же уткнулся в только что принесённую ему тарелку с отбивной. Крови в ней и впрямь не было.

            Позавтракав, он взвалил на плечо спортивную сумку и пошёл искать билетные кассы. Согласно предписанию он уже сегодня должен был отбыть в южном направлении. В его ситуации шутить с этим не следовало.

            Билетов на поезд, конечно, не оказалось. Даже в плацкарт. Вообще никаких вариантов. Финал сезона отпусков был неумолим. Оставался автобус, но с этим успеется, это теперь легко. Правда, трястись тысячу километров зажатым между креслами, с его то ростом, Дмитрию совершенно не улыбалось.

            Выйдя на улицу, он опять наткнулся на патруль. Это были уже другие. Новая смена. Наглые, преисполненные собственной значимости молодые люди в милицейской форме тут же отреагировали на его стрижку. Замучают, пока до места доедешь, прямо хоть парик покупай!

            – Сержант Кусков, – лениво козырнул один из них, – предъявите ваши документы.

            Дмитрий предъявил. Сержант прямо-таки просиял от предвкушения расправы.

            – Гражданин Артюхов, почему вчера не уехал? – грозно спросил он.

            – Вчера была ночь, – мрачно пояснил Дмитрий.

            Только теперь милиционер обратил внимание на время прибытия. Законных оснований для наезда у него поубавилось. Но, как говорится, было бы желание… Однако на этот раз Дмитрию повезло – желания «потрясти» его у стражей порядка почему-то не возникло.

            – Чтобы к вечеру я тебя здесь не видел!

            Дмитрий забрал документы и присел на корточки, засовывая их в боковой карман сумки. Когда он поднялся, наряда уже не было, зато поодаль стоял невысокий крепкий мужчина лет тридцати пяти и беззастенчиво его разглядывал. Дмитрий отвернулся, снова взвалил сумку на плечо.

            – Что, прессуют суки?! – мужчина возник прямо перед ним. Он сочувственно кивал и хотел внимания.

            – Всё нормально, – сказал Дмитрий, делая шаг в сторону. Собеседники ему сейчас были не нужны.

            – Да ты погоди, мне это дело знакомо. Сам такой же…

            – Какой?! – грубовато и даже с вызовом перебил его Дмитрий.

            – Ну, не ерепенься, – добродушно посоветовал тот. – В Москве-то хочешь остаться?

            – Зачем?

            – Пожить как человек! В провинцию, хрен сосать, всегда успеешь.

            – Можно подумать, что здесь мне предложат что-то другое.

            – Ну, это смотря как отнестись… Помнишь старый анекдот про две морковки?

            – Нет.

            – Я тоже не помню, но суть там такая: бегут зимой по лесу два голодных зайца. Выбегают на полянку, а там два снеговика стоят, и в каждом по большой морковке торчит. Зайцам бы обрадоваться, пожрать и бежать дальше, а они подрались… Знаешь почему?

            – Ну?

            – У одного снеговика морковка вместо носа торчала, а у другого вместо члена. Вот зайцы из-за одной морковки и подрались, а второй побрезговали. Улавливаешь мысль?

            – Улавливаю, но и зайцев понять могу, – отрезал Дмитрий.

            – В-о-о-т, а теперь представь, что тебе выложат эти морковки на тарелочку, уже отмытыми, и тогда какая хрен разница?

            – Мне-то с какой стати?! Разве что предложат самому отнимать морковки у снеговиков… так я не по этой части.

            – А по какой?

            – Программист я, ботаник типа… Ладно, пора мне, а то сейчас опять патруль вернётся.

            – Да и я с тобой заболтался, – глянув на часы, нахмурился «любитель морковок». – Жаль, гражданин Артюхов, что до тебя медленно доходит. Или я объясняю плохо?

            Дмитрий пожал плечами.

            – Короче, – резюмировал мужчина, – большой торговой компании требуются вменяемые надёжные сотрудники. В том числе программисты. Будешь прилично зарабатывать, достойно жить и вкушать другие столичные блага.

            – Странное предложение, почему я?

            – Ты мне понравился… в нормальном смысле!

            – Но я только что…

            – Я догадался.

            – Ну и?

            – У нас почти все такие… люди проверенные, надёжные.

            – Хм.

            – Это твой шанс! Попробуй, ты ничего не потеряешь.

            – Не знаю. Честно говоря, лажа какая-то. Только не пойму, в чём разводка.

            – Угу. Отказаться от второй морковки всегда проще, особенно когда ещё есть надежда побороться за первую, но учти, что на самом деле первую у тебя уже отняли. Вот тебе мой мобильник… – он деловито похлопал себя по карманам жилетки, – а чёрт, в машине забыл… и симка новая… номер никак не запомню. Давай сделаем вот что: ты пока не покупай билет, вечером успеешь, а подъезжай к нам в офис часам к двум. Это в Медведково, улица Широкая, дом три. Там перед домом парк с лавочками, сядешь ближе к середине, а в четырнадцать ноль-ноль за тобой выйду я или мой помощник. Сам в офис не суйся, там система безопасности серьёзная, всё равно никуда не пустят. Запомнил?

            – Да, но…

            – В общем, дело твоё, – перебил мужчина. – Я тебя уговаривать не собираюсь. И так время потерял. Кстати, нерешительные трусливые дураки нам ни к чему… Так что не опаздывай, больше пяти минут ждать не буду. Ну всё, пока.

            Он махнул рукой и, перебежав дорогу перед близко идущим транспортом, скрылся в толпе.

            Дмитрий покрутил головой, словно искал зрителей этого странного спектакля, и, не обнаружив ничего необычного, поплёлся к столику, из-за которого бойкая дамочка рассказывала в мегафон, как можно удобно, дёшево и быстро убраться из столицы на междугороднем автобусе. Свободных мест было полно. Дмитрий приценился, но покупать билет не стал. Дамочка заверила, что и после обеда будет ещё не поздно…

 

 

2

 

            Отчаянный визг вырвался из монотонного гула, полоснул вдоль улицы лезвием страха. Потом глухой удар, металлический скрежет, ещё удар и вновь относительная тишина.

            Пробки не возникло. Форд с развороченной мордой остановился возле самого тротуара. Мерседесу досталось больше – перепрыгнув через бордюр, он завалился набок и, проехав так по асфальту ещё несколько метров, врезался крышей в бетонный столб. Лобовое стекло треснуло. Столб не пострадал.

            Дмитрий не видел, что там произошло на дороге, хотя всё случилось прямо перед его носом. Он сидел на той самой лавочке, ждал того самого мужика или его помощника и пытался осмыслить, зачем он собственно это делает.

            Скорая что-то запаздывала, а вот милиция приехала удивительно быстро. Толпа зевак тут же поредела, но нашёлся какой-то ушлый доброхот и стал тыкать пальцем в сторону Дмитрия. Это было совершенно ни к чему. Он не имел права здесь находиться, да и по существу дела сказать ничего не мог. Дэпээсники вряд ли поняли бы его правильно…

            Дмитрий неторопливо поднялся, уверенно подхватил сумку и широким шагом двинулся к ближайшей арке.

            – Молодой человек! – прозвучало как выстрел в спину.

            Дмитрий не отреагировал. Мало ли тут в округе молодых человеков бродит.

            – Эй! – уже раздражённо с хамской интонацией. – Эй ты, с сумкой!

            Вот теперь всё стало конкретно. Дмитрий нырнул в тень и, перепрыгнув через широченную лужу, оказался во дворе. Будут ли его преследовать? Вполне!

            Двор был заставлен машинами. Немного в стороне гуляли мамаши с колясками. Ещё чуть-чуть – и они его заметят. Деваться некуда. Рядом подъезд. Автоматическая железная дверь открыта, подпёрта кирпичом. С внутренней стороны на уровне глаз скотчем прилеплено рукописное объявление: «Не закрывать! Идут РОБОТЫ!» Какие такие «роботы» и зачем они туда идут, разбираться было некогда. Дмитрий юркнул внутрь и понял, что сам загнал себя в угол. Лифт был блокирован, рядом лежали какие-то механизмы, и болталась на сквозняке табличка «ремонт». Теперь понятно – в подъезде шли не «роботы», а «работы». Воспользоваться техникой не получится. Запас времени у него небольшой, этажа на два максимум.

            Проскакав три, он остановился, прислушался. Собственное тяжёлое дыхание наполняло уши ватой, не давая отличить метания ветра от шороха шагов. Но вроде никого. Дмитрий сел на подоконник, немного отдышался и сразу отчётливо уловил движение. Кто-то вошёл в подъезд и быстро, уверенно поднимался по лестнице. Уже не уйти, подумал Дмитрий, и приготовился сдаться.

            Он так и сидел в ожидании худшего, когда на лестничной площадке появилась девушка. Наверное, взгляд у него был тот ещё – девушка словно на стену наткнулась. После секундного замешательства она сунула руку в сумочку и громко предупредила:

            – У меня баллончик!

            – Что? – тупо переспросил Дмитрий.

            – Газовый баллончик!

            – А-а-а… – ему как-то сразу полегчало. – Нервно-паралитический?

            – Перцовый.

            – Перцовые я люблю, – улыбнулся он, заглядывая в её настороженные глаза. Девушка была очень симпатичная.

            – Я не шучу! – она направила на него красноватый флакон.

            – Боюсь-боюсь, – Дмитрий встал, повернулся лицом к стене и заложил руки за голову. До боли знакомая поза. – Так устроит?

            – Только не шевелитесь, пожалуйста, – почти жалобно попросила она.

            – Идите уже!

            Девушка прошмыгнула мимо него к следующему лестничному пролёту. Дмитрий опустил руки, повернулся. В это мгновение обтянутая джинсами попка была прямо на уровне его глаз. Он невольно залюбовался. Девушка добежала до площадки и оглянулась. Дмитрий показал ей большой палец, мол, вот видишь, как всё классно получилось. Она фыркнула, достала из сумочки ключи, немного повозилась с замками и исчезла за мощной железной дверью.

            Надо будет ей письмо написать, подумал он, улицу я знаю, только номера квартиры по обыкновению нет. Почему-то, когда волна металлических дверей захлестнула страну, совсем не многие хозяева новых стальных препон озаботились вновь обозначить на них порядковый номер своего жилища. Как бы подчёркивая тем самым, что те, кому надо, и так знают, а чужих здесь не ждут.

            Впрочем, ничего страшного, ради такого случая можно и посчитать. Только вот зачем?! Он тут же вспомнил о своих проблемах, и воспарившее было сердце рухнуло в холод и тьму. Дмитрий глянул на часы. Ну конечно! До назначенного ему времени оставалось две минуты. Глупо было рассчитывать, что дэпээсники за четверть часа уже всё оформили и уехали с места происшествия.

            Значит – не судьба!

            Дмитрий хмуро смотрел, как бежит по кругу секундная стрелка, и злился на себя, что в очередной раз вляпался в какое-то дерьмо; на того мужика, что назначает дурацкие встречи и не помнит номер своего мобильника; на виновника дорожно-транспортного происшествия, выбравшего не лучшее время и место; на девушку-москвичку, которая никогда не снизойдёт до того, чтобы поцеловать его бритый затылок… Список можно было продолжать и продолжать.

            Тем временем квартира без номера снова открылась, выпустив из себя то же самое прелестное создание. Сейчас на девушке была строгая юбка вместо джинсов, туфли на высоком каблуке вместо кроссовок, элегантная кофточка вместо футболки. Длинные светло-русые волосы собраны в хвост, красивые тёмные очки подняты на лоб, только сумочка прежняя, наверняка с тем же баллончиком внутри.

            Девушка заперла дверь, стала медленно спускаться. На каблуках по лестнице не побегаешь. Дмитрий поймал её по-прежнему чуть настороженный взгляд, и бредовая идея пришла ему в голову.

            – Здравствуйте, меня зовут Дима, – сказал он, почему-то сильно волнуясь. – Я не насильник, не грабитель и не людоед…

            – Какая прелесть, – впервые улыбнулась она. – Значит жизнь удалась, Дима?

            – Не совсем.

            – Бывает.

            Девушка прошла мимо, поигрывая красивым брелоком на связке ключей. Ей совершенно не было дела до его проблем.

            – Ну подождите минуту! – взмолился он. – Вы реально можете изменить мою судьбу!

            – Вы уверены? – она остановилась перед следующим лестничным пролётом.

            – Да!

            – Нет, Дима, вы всё-таки маньяк…

            – Ладно, извините, – сказал он, почувствовав обидную интонацию в её голосе, и отвернулся, давая понять, что больше на изменение судьбы не претендует.

            Однако девушка не торопилась уходить.

            – Никому ещё не изменяла… – наигранно вздохнула она, – тем более – судьбу… тем более – прямо в подъезде…

            – Не надо в подъезде! – оживился Дмитрий. – Там на улице, на скамейке меня ждёт человек. Пожалуйста, скажите ему, что я не могу сейчас туда подойти. Вот мой сотовый, пусть он мне позвонит.

            Дмитрий вытащил блокнот, нацарапал номер и, оторвав листок, протянул его девушке. Она шагнула назад, взяла бумажку.

            – А что за человек? Мало ли кто там может сидеть…

            Он подробно рассказал, как выглядел тот мужчина, оговорившись при этом, что может прийти и другой, которого он сам не видел, чем вконец её запутал.

            – Хорошо, я попробую, – пообещала девушка. – Это для вас так важно?

            – Наверное…

            – Странный вы, Дима.

            – Я знаю.

            – Ну, пока, – её каблучки зацокали по ступенькам.

            Дмитрий спохватился.

            – Извините, девушка, всё-таки как вас зовут? – крикнул он ей вслед.

            – Надя, – еле слышно донеслось снизу.

            «Классно, – подумал Дмитрий, – надежда – это сейчас всё, что у меня осталось».

            Время ползло, болезненно тянулось и методично плело безрадостную ткань бытия. Будь оно живым, его давно уже следовало бы пристрелить, чтобы само не страдало и других не мучило.

            Прошло немногим менее получаса, а никто так и не позвонил. Вариантов крутилось в голове много, но вывод напрашивался один – надо возвращаться на вокзал, брать билет и ехать домой. Хватит приключения искать!

            Дмитрий прождал ещё час – ничего. Тогда он спустился вниз и, прячась в тени арки, выглянул на улицу. Милиции не было. Участников столкновения тоже успели эвакуировать. Народ бежал по своим делам, ни на что не обращая внимания. Все лавочки были пусты. Дмитрий вышел из своего убежища и по косой тропинке направился к метро.

            Когда он поравнялся с одной из лавочек, что-то привлекло его внимание. Возле массивной кованой ножки блестело нечто знакомое. Дмитрий наклонился и поднял связку ключей. На тонком колечке болтался брелок – серебряная звёздочка со стилизованной буквой «Н» посередине. Обознаться было невозможно. Именно этот брелок около двух часов назад он видел в руке очаровательной девушки Нади…

 

 

3

 

            Дверь конечно же никто не открыл. Этого следовало ожидать, ведь случайная знакомая заперла её на все замки, и значит в квартире никого нет. Он опять присел на подоконник. В подъезде пахло жареной картошкой. Где-то отчаянно надрывалась попса, за окном, как в последний раз, буянило сентябрьское солнце. Роботы по-прежнему никуда не шли. Осеннее предгрозовое умиротворение пропитывало всё вокруг. «Мы скоро умрём», – шептали друг другу пока ещё зелёные листочки.

            Дмитрию не хотелось ни о чём думать, и уж тем более о том, что с Надей могла случиться какая-нибудь неприятность. Скорее всего девушка просто обронила ключи, когда топталась возле лавки, поджидая его мифического благодетеля. Ну а сам «благодетель», похоже, оказался либо шутником-извращенцем, либо реально больным человеком. Дмитрию уже приходилось раньше сталкиваться с такого рода психическими отклонениями.

            Несколько лет назад, когда он и впрямь искал работу, активно используя для этого Интернет и городскую прессу, ему периодически названивали какие-то люди и, солидно представляясь, обещали золотые горы. Тогда он сразу чувствовал в подобных разговорах едва уловимую фальшь и встречными вопросами раскалывал подозрительных работодателей. Что же случилось теперь? Зачем он всё-таки попёрся в Медведково?

            Впрочем, давно известно – человек, зажатый в угол жизненными обстоятельствами, часто ведётся на совершенно бредовые посулы, хватается за соломинку в общем.

            Запах картошки стал невыносим. Опасаясь сжечь себя изнутри собственным желудочным соком, Дмитрий решил пойти купить чего-нибудь съедобного. Уходить с поста надолго ему не хотелось, была слабая надежда, что девушка хватится пропажи и скоро вернётся.

            Разжившись в ближайшем ларьке тремя сосисками в тесте и полуторалитровой бутылью светлого пива, Дмитрий уселся во дворе на бетонный парапет, отделяющий импровизированную автомобильную стоянку от якобы зелёной зоны. С этого места был виден кусочек аллеи с той самой злополучной лавочкой и, конечно же, вход в подъезд.

            Сосиски оказались вполне съедобными, а пиво забористым. Прохладный ветерок гулял в тени высоченных тополей. Обременённые жизненными заботами и кредитными страхами обыватели ещё не ломанулись с работы к своим шикарным зомбоящикам, чтобы узнать, для кого из жителей планеты именно в этот день наступил Полный Пипец. Даже стоящие поодаль загаженные мусорные баки не вызывали большого раздражения.

            Но не торчать же здесь вечно! Пиво кончилось, благодушие растворилось в несбыточных мечтах и желаниях. Захотелось безумной любви с умной красивой женщиной или хотя бы встречи с представителем внеземной цивилизации. Однако ни то ни другое ему тут явно не светило.

            Дмитрий поднялся, взял сумку, медленно дошёл до мусорки, выбросил баклажку из-под пива и направился обратно в подъезд. Больше ждать он не мог. Пора уже было ехать на вокзал, чтобы успеть на один из вечерних автобусов. Ключи он собрался опустить в почтовый ящик. Ничего более оригинального в голове не возникло.

            Лифт по-прежнему бессовестно демонстрировал любому вошедшему свои вывороченные кишки. Серая гармошка почтовых ящиков вцепилась в стену чуть дальше, напротив окна. Дмитрий вспомнил, что не знает номера квартиры, и попытался вычислить его в уме, но трижды сбился. Оно и понятно, сегодня дружить со своим хозяином ум напрочь отказывался. Промахнуться в таком деле было нельзя. Дмитрий вздохнул, перехватил сумку в другую руку и потопал вверх по лестнице. Он смутно представлял, что на каждой площадке вроде бы находилось по четыре квартиры, но второй этаж его неприятно удивил – там дверей было всего три. Таблички с номерами, разумеется, отсутствовали. Вот и поди догадайся, то ли это следствие частной перепланировки, то ли так и задумывалось изначально. Как считать-то? Остановившись у заветной двери, он прислушался. Тронул кнопку звонка. Далёкая соловьиная трель пробуравила тишину.

            Глухо.

            И в этот момент алкоголь, очевидно, совсем подавил рассудок – Дмитрий решил зайти в квартиру. Зачем? Ему было интересно посмотреть, как живёт красивая девушка Надя. Хотя нет, для себя он, конечно, нашёл железное оправдание – вычислить какие-нибудь её координаты, ведь ключи в почтовом ящике дела по сути не слишком меняли. О том, как это может выглядеть в глазах правоохранительных органов, он думать не стал.

            И даже хитрые чужие замки не оказали ему никакого сопротивления.

            В полумраке тесной прихожей мерзко скрипели половицы, чудились приглушенные голоса и лезла под ноги какая-то обувь.

            Он ткнулся в первую дверь. Маленькая спаленка едва вмещала в себя двухместную кровать, узкий деревянный шкаф, комод и трельяж. Тяжёлые зеленоватые шторы были раздвинуты, луч предзакатного солнца копался в наваленной перед зеркалом горе дорогой косметики.

            Странно. Дмитрию показалось, что Надя не склонна к злоупотреблению ярким макияжем, да ей это и не требовалось. Он заглянул в шкаф, открыл пару ящиков комода. Везде лежало и висело только женское бельё. Это его почему-то обрадовало. Как будто он мог реально претендовать на то, чтобы разбавить этот гардероб комплектом своих трусов.

            Следующая комната была немного больше. В углу, возле окна, приткнулся телевизор, правее торчал напольный горшок с декоративной пальмой, напротив – раскладной диванчик. Старый письменный стол и ряд книжных полок завершали небогатый интерьер. На столе ровными стопками громоздились какие-то учебники. Дмитрий был слишком озабочен, чтобы вчитываться в названия. Что-то по психологии. Но вот рядом с учебниками находился предмет, заставивший его учащённо бившееся сердце пропустить несколько тактов.

            Дмитрий подошёл вплотную. Присмотрелся. Совсем перестав дышать, тронул исцарапанный пластик, медленно поднял крышку. Кто бы мог подумать, что обычный старенький ноутбук может вызвать в человеке такую бурю эмоций! Оказалось – может! Особенно если этот человек профессиональный программист, не по своей воле два года не прикасавшийся к заветным кнопочкам.

            Захотелось немедленно включить, порадовать глаз почти забытыми картинками ненавистного ранее майкрософтовского интерфейса, выйти в Сеть, тем более что соответствующий кабель, тянущийся по плинтусу в коридор, он заприметил сразу. Неимоверным усилием воли Дмитрий заставил себя закрыть этот ящик Пандоры, вспомнив, как другой, почти такой же, круто повернул его жизнь далеко не в лучшую сторону. И даже мысль о том, что в компьютере наверняка есть папочка с фотографиями владелицы, в том числе, возможно, и весьма откровенными, не позволила ему «распустить руки».

            Стоявший тут же простенький дешёвый телефонный аппарат безжалостно отсёк вариант с выуживанием каких-либо полезных номеров из встроенной электронной памяти. Как говорится, «в связи с отсутствием таковой».

            Дмитрий вышел из комнаты. Следующая дверь была обита каким-то мягким синтетическим материалом и оказалась запертой. Может быть, за ней пряталась личная библиотека или кабинет, оборудованный дополнительной звукоизоляцией.

            Туалет и ванная подтвердили косвенные признаки, указывающие на отсутствие в этом доме мужчины, – стульчак был опущен, а бритвенные принадлежности не занимали центральное место на стеклянной полочке под зеркалом, да и в подвесном шкафу он их не заметил. Правда, зубных щёток торчало из стаканчика аж три штуки, но сие пока никак не поддавалось классификации. Версию «мама-одиночка, дочка-одиночка, внучка-почемучка» Дмитрий отмёл как слишком душераздирающую.

            Кухня – маленькая, обычная, без излишеств. Но чистенько, и вид из окна красивый – почти что настоящий лес. Хотя, пожалуй, до кольцевой автодороги ботинок добросить можно, однако её отсюда не видно и не слышно.

            Итак, первичный осмотр не дал почти никаких результатов. Чтобы найти способ как-то связаться с хозяевами, надо было копать глубже. Дмитрий вернулся в спальню. Ещё раз внимательно осмотрелся. Но ни фотографий с дарственными подписями, ни старых дежурных мобильников, ни записных книжек с визитницами в свалке косметики он не обнаружил. Это всё начинало крайне утомлять. Если также учесть две предыдущие бессонные ночи, то вообще непонятно, как он умудрялся до сих пор хоть что-то соображать. Ну и пиво, конечно, внесло свою лепту.

            В итоге Дмитрий малодушно поддался желанию прилечь на пару минут. Он упал прямо на покрывало. Упругая кровать встретила его как родного. Глаза сами закрылись буквально на секунду, а когда Дмитрий, вздрогнув, снова открыл их, то не увидел ничего. Вообще ничего!

            Дышать было трудно. Ноги упирались во что-то мягкое, движения рук тоже были ограничены в пространстве. Вокруг царила абсолютная тьма, глаза отказывались привыкать к ней. Сердце, подстёгиваемое ужасом, заметалось между горлом и желудком. Почти лишённый кислорода мозг рисовал одну жуткую картину за другой. Тело приготовилось забиться в истерике. Богатая фантазия немедленно овеществила фильм ужасов, где главного героя хоронят заживо. Окончательно потерявшись между явью и сном, Дмитрий со всей силы ударил кулаками вверх и вышиб крышку воображаемого гроба…

 

 

4

 

            Приток свежего воздуха прояснил голову. Вокруг стало чуть светлее. Дмитрий почувствовал, что лежит весь мокрый. С трудом уняв желание немедленно вскочить и убежать, он затих и немного отдышался. Ползавшие вокруг него светло-серые пятна сформировались в нечто знакомое. Вспомнив, как смалодушничал и прилёг на кровать, Дмитрий беззвучно обругал себя последними словами. Но, с другой стороны, обнаружить вдруг, что тебя всё-таки ещё не закопали в землю, не так уж и плохо.

            Дмитрий осторожно приподнялся на локте, вглядываясь в полумрак. Его ноги были закутаны в тяжёлое покрывало и продолжали потеть. Большей частью покрывало валялось на полу рядом с кроватью. Очевидно, Дмитрий скинул его с себя, когда недостаток кислорода вызвал спасительные галлюцинации. Неужели это он сам умудрился так плотненько им обернуться? Странно.

            Он сел, освободил ноги. Покрывало под собственным весом целиком уползло во тьму. Чёрные армейские ботинки коснулись белёсой простыни и, казалось, тут же навсегда отпечатались на ней грязными бесстыжими следами. Дмитрий торопливо подался вперёд, опёрся на руки, но замер, так и не спрыгнув с кровати. В полосе лунного света, рядом со своими ботинками он увидел ещё чью-то изящную голую ножку.

            Дыхание снова перехватило, мысли разбежались, с шеи на затылок поползли гадкие мурашки. Дмитрий медленно повернулся. Теперь он знал, что искать, и легко разглядел накрытое с головой тело. Лишь ноги торчали наружу, застыв в каком-то неестественном положении, словно человек под простынёй только что начал совершать тройной прыжок.

            «Труп», – подумал Дмитрий, чувствуя, как снова покрывается холодным потом. Ведь только покойнику наплевать на спящего в его кровати постороннего мужика. Или покойнице… Что, судя по ножкам, ближе к истине. Неужели это Надежда?! Но кто, как, когда? И почему его не тронули? Хотя если сюда уже мчится наряд милиции, а дверь заперта… Он хлопнул себя по карману. Ключи были на месте. Надо убираться, пока не поздно!

            Дмитрий вскочил, кровать тихо скрипнула, «труп» шевельнулся и застонал. Это радовало, но ситуацию не проясняло. Из-под простыни появилась копна волос и тонкая рука. Дмитрий стоял и смотрел, ничего не понимая и не зная, что предпринять. Впрочем, убегать теперь было уже глупо. Он подождал ещё немного, но больше никаких телодвижений не последовало. Тогда он обошёл кровать и слегка приподнял простынку.

            Это была не Надя! Другая, судя по запаху, вусмерть пьяная девушка спала, что называется, без задних ног. Дмитрий не удержался и потянул простыню дальше. Дамочка изволила дрыхнуть обнаженной. Очень мило. Искушение было невероятно велико, но тянуло на новый солидный срок, а вновь лишиться свободы Дмитрию не хотелось сильнее, чем хотелось трахаться. Да он за два года, наверное, уже и забыл, как это делается.

            Тихонько притворив дверь, он поспешил в туалет – вчерашнее пиво рвалось на свободу. Облегчившись, зашёл в ванную, чтобы умыться. Там прямо на полу валялись ажурные трусики и лифчик. Раньше их тут точно не было. Видимо, девушка промахнулась мимо корзины с грязным бельём.

            В кухне на столе пускала редкие пузырьки початая бутылка минералки с незакрученной крышкой.

            Дмитрий, не зажигая свет, подошёл к окну, выглянул во двор, словно хотел удостовериться, что всё это ему не приснилось. Ночь нехотя отступала, сдавая позиции серому, пока что безжизненному рассвету. Скоро в него хлынут машины, люди, собаки, а также другие млекопитающие и даже кровососущие твари и с упорством, достойным лучшего применения, вновь начнут портить друг другу жизнь. Но в этот предрассветный час тишины мир казался добрым и благоволил всем своим обитателям. Вон бетонный парапет, на котором Дмитрий пил пиво, холодит бок отсыпающемуся после ночных гуляний коту; вон подсвеченная неоновой рекламой арка зовёт в светлый путь; да и мусорка, где ещё лежит его пивная бутыль, если, конечно, её уже не оприходовали бомжи, глубокомысленно шелестит на сквозняке пакетами, утверждая, будто каждый из нас рано или поздно непременно окажется на свалке истории.

            Философские размышления – это хорошо, но пора было подумать и о прозе жизни. Всё как-то слишком запуталось. Дмитрий уже не знал, чего ему хочется на самом деле: только лишь вернуть ключи или снова увидеться с Надеждой; остаться в Москве или всё-таки побыстрее уехать домой и забыть весь этот кошмар?

            Единственное, в чём он сейчас был уверен, так это в том, что снова проголодался. Нервное и эмоциональное напряжение часто заставляют организм бороться за существование именно таким образом.

            В холодильнике нашлись колбаса и кетчуп. Дмитрий сделал огромный бутерброд, заварил крепкий чай сразу из трёх пакетиков. Почти чифир. Да, с некоторыми привычками иной раз не так-то просто расстаться. Обильно подсластив получившийся напиток, он уселся к столу и неспешно приступил к раннему завтраку.

            О том, что пропитанная алкоголем девушка вдруг проснётся и закатит истерику, волноваться, пожалуй, не стоило. Если уж она его сразу не заметила, то раньше полудня ей по собственному желанию точно не подняться. Можно хоть пари заключать, было бы с кем. В тайне он сильно рассчитывал, что вот-вот запиликает входной звонок и явится Надежда. Но та почему-то не торопилась оправдать его надежду, хотя он уже придумал, как именно будет перед ней оправдываться.

            На улице совсем рассвело. Яростно отгудел мусоровоз, привычно отвоевывая себе дорогу среди припаркованных на ночь машин. Двор ожил, засуетился. Ночные кошмары растворились в стремительной повседневной гонке, и ещё неизвестно, что было страшнее.

            Дмитрий устал ждать, ему надоело бояться и подстраиваться под чужие обстоятельства. К тому же в квартиру мог заявиться кто-то ещё, а совсем не Надя. Оправдывайся потом! Всех собак на тебя повесят. Как делаются подобные делишки, он теперь знал слишком хорошо. В общем, наконец-то чувство самосохранения взяло верх над романтическими иллюзиями. Он тщательно прибрал за собой и покинул квартиру.

            Подъезд встретил его как родного. Конечно! Им было что вспомнить! Они оба видели девушку Надю, только подъезду выпадало такое счастье гораздо чаще, и Дмитрий даже немного завидовал ему в этом. Он присел на тот же самый подоконник и решил подождать ещё пятнадцать минут.

            Время пошло.

            Дмитрий покорно ждал, невольно прислушиваясь к каждому шороху. И тем не менее дробь каблучков застала его врасплох. Мышцы напряглись, мысли спутались, каблучки стремительно приближались. Он привстал и, глупо улыбаясь, замер в неудобной позе. Вот и оно!

            На площадку влетела невысокая полная женщина лет сорокапяти с помятым лицом, отсутствующим взглядом и двумя пакетами, набитыми какой-то едой. Она пронеслась мимо Дмитрия и ускакала вверх по лестнице, оставив после себя лишь кисло-мясной запах. Как он мог перепутать тяжёлое цоканье этих копыт с изящной дробью Надиных туфелек?!

            Всё! С него хватит!

            Подхватив сумку, он в три прыжка одолел лестничный пролёт и настойчиво позвонил в дверь. Подождал с минуту. Никакой реакции. Ну уж нет, так просто он теперь не отстанет! Соловей звонка заверещал вновь. Это была уже не песня, это был вопль отчаяния. Будто несчастную птичку и впрямь пытались засунуть лапками в электрическую розетку. Однако спящей внутри квартиры девушке было явно плевать на страдания электронного звукоиммитатора.

            Дмитрий выругался. Ситуация зашла в тупик, вернее замкнулась накоротко. Ключи надо отдать в руки, если их просто бросить в квартире, то у Нади потом возникнет масса ненужных вопросов и необоснованных страхов. А этой пьяной суке всё пофиг!

            Оставался последний вариант – опять самовольно нарушить неприкосновенность чужого жилища, растормошить дрыхнущую там дамочку, а потом, заткнув ей рот, долго и нудно объяснять, кто он, что он и почему он.

            Ключи опять сами нырнули в замочные скважины. В прихожей был всё тот же полумрак, и ничто не предвещало опасности. Но едва Дмитрий вошёл, как тяжёлый удар по голове потряс его сознание.

 

 

5

 

            Упругая капля медленно скатилась по виску, пропахала двухдневную небритость щеки и повисла на подбородке. За ней тут же ринулась следующая. Потом ещё одна. Стало щекотно. Ледышка почти совсем растаяла. Дмитрий вытер подбородок и взял из тарелки новый прозрачный кубик.

            – Ну как? – участливо спросила девушка.

            – Сантиметром левее, и ты бы меня убила, – сказал Дмитрий, ощупывая шишку.

            – Это шваброй-то? – усомнилась девушка.

            – Конечно, – хмыкнул Дмитрий, – китайские швабры – страшное оружие! Не знала?

            – Нет, но всегда догадывалась.

            Получив шваброй по голове, Дмитрий едва успел блокировать второй удар и крикнуть, что он друг Нади. Это спасло его гениталии. Простая трёхходовая комбинация, сказала девушка, валит с ног любого мужика.

            Они сидели в кухне. Он прикладывал лёд, она пила минералку.

            – Меня, кстати, Дмитрий зовут.

            – Александра, – представилась девушка.

            – Зачем же сразу драться, Саша? – недовольно поинтересовался он.

            – А зачем лезть в чужую квартиру?

            – Я долго звонил.

            – Это я стерпела.

            – Понимаешь, ключи оказались у меня случайно, Надя не в курсе, она, наверное, думает, что потеряла их. Вот я и хотел отдать прямо в руки.

            Он решил не вдаваться в подробности, да Александру они, похоже, не слишком-то интересовали. То, что минералка заканчивается, её беспокоило гораздо больше. Оно и понятно. Я просто подруга, сказала она.

            У Дмитрия уже совершенно застыли пальцы, а кожа на черепе, казалось, так и норовила куда-нибудь уползти от этих ледяных прикосновений. Однако он добросовестно играл роль смертельно пострадавшего в лобовом столкновении с китайской лёгкой промышленностью. Ему очень хотелось разузнать всего и побольше, но любой из вертевшихся на языке вопросов мог вызвать подозрения у мучающейся похмельем Александры. Ведь близкий друг Надежды, у которого та даже умудряется забыть ключи от квартиры, – а ситуацию Саша наверняка уяснила для себя именно так, – не может не знать о своей девушке самых простых вещей. Уже то, что он элементарно не позвонил ей на мобильник, выглядело подозрительно. Хорошо, что Александра пока была не в состоянии реально анализировать ситуацию. Она вообще не выглядела большим интеллектуалом, – простоватое скуластое лицо, немного восточный разрез глаз, маленький чуть приплюснутый носик, копна чёрных волос. Всё это было не лишено привлекательности, особенно когда знаешь, что под халатиком, туго обтянувшим грудь едва ли не третьего размера, больше ничего нет. Но отпечаток мозга тут определённо не просматривался.

            Придя к такому неутешительному выводу, Дмитрий решил в случае чего прикинуться окончательно ушибленным обстоятельствами и спросил:

            – Где она сейчас может быть?

            Саша глянула на стенные часы. Они показывали девять утра.

            – На лекциях, вероятно… студентка, – в её голосе послышалась утомлённая издёвка.

            – А ты чего не на лекциях? – осторожно поинтересовался Дмитрий.

            – Я? – брезгливо скривилась Александра. – Я на вредном факультете. У меня сегодня выходной.

            Похоже, развивать тему не следовало.

            – А позвони ей, – с наивным видом предложил он, сильно опасаясь, что услышит в ответ: тебе надо – ты и звони!

            Но Саша нехотя встала и поплелась в комнату за мобильником. Дмитрий отодвинул тарелку с гибнущими остатками ледяных кирпичиков и энергично вытер голову висевшим на стуле полотенцем.

            – Говорю же – на лекциях, – Александра вернулась в кухню, прижимая к уху телефон. – Ебанент недоступен. Она в универе всегда трубу выключает, чтобы не помешать учебному процессу. – Последние слова явно принадлежали кому-то другому. Возможно, так говорила сама Надежда.

            Дмитрий очень хотел спросить, где же она тогда провела ночь?! Но не мог, ведь Саша была уверена, что ему это лучше знать.

            – Ну ладно, как вернётся, передавай ей привет, – сказал он. Засиживаться дальше было опасно – Александра по мере протрезвления могла начать задавать лишние вопросы. Удивительно, что она не сделала этого до сих пор. Хороша подруга!

            Дмитрий поднялся, демонстративно положил связку ключей на стол. Александра вяло кивнула. Где-то в глубине дома едва слышно выла скрипка.

            Подхватив сумку, он вышел в коридор и, хлопнув дверью, сбежал вниз по лестнице. Около подъезда крутилась стайка бездомных собак. Худые, облезлые, с заискивающими извиняющимися взглядами, они были похожи на пенсионеров, не сделавших в своё время «правильный выбор».

            Пронизывающий ветерок гнал по небу тугие серые волны. Скоро хлынет, подумал Дмитрий, застёгивая куртку и ускоряя шаг. На улице было многолюдно и шумно. Дмитрий невольно вглядывался в мелькающие лица. Они оставляли желать лучшего.

            Его не покидало ощущение упущенной выгоды ­– вчера он мог обрести сомнительную работу, но нашёл прекрасную девушку. А сегодня пытается спастись бегством и от того и от другого. Где логика? Нет её! Она сдохла от возмущения сразу, как только судья зачитала приговор, а адвокат развёл руками. Остался лишь страх. Но теперь-то чего бояться? Назад уже не отправят, хотя если хорошенько обыщут…

            И всё-таки он свернул в переулок. Судя по всему, где-то здесь должна была находиться контора, в которую сватал его вчерашний вокзальный благодетель.

            Так и есть! Дмитрий замедлил шаг, ища глазами вывеску. Но никакой информационной таблички не было. Офис занимал почти весь первый этаж. Тонированные стеклопакеты, массивные строгие рамы, отделанные синим пластиком, глухая металлическая дверь с кодовой панелью, полное отсутствие решёток, изящные трубочки видеокамер, а также десяток очень дорогих иномарок на импровизированной парковке – всё это говорило о том, что люди здесь собрались серьёзные, в лишней рекламе не нуждающиеся.

            Рядом с дверью, опершись на перила крыльца, курил пожилой охранник в чёрной униформе. Не иначе бывший спецназовец, побывавший там, откуда не возвращаются. И поэтому с тех пор на его бульдожьей физиономии навсегда застыла маска снисходительного презрения ко всем тем, кому в этой жизни повезло немного больше.

            Дмитрий подошёл поближе.

            – Извините, – начал он и запнулся, вдруг сообразив, что ему вообще нечего сказать.

            Охранник сделал вид, что ничего не заметил.

            – Это дом номер три? – громко поинтересовался Дмитрий. Охранник смерил его взглядом и глубоко затянулся. В нескольких метрах левее входа, на углу висел плафон с надписью: «ул. Широкая, д. 3».

            С неба упали первые капли. Охранник выбросил окурок и собрался исчезнуть за дверью.

            – Я по вопросу трудоустройства! – засуетился Дмитрий. – Мне назначена встреча…

            В глазах охранника мелькнул профессиональный интерес. Вероятно, так же мясник смотрит на свежую тушку, перед тем как начать её разделывать.

            – Кем назначена и на какое время? – отрывисто пролаял доблестный защитник безымянного офиса.

            – На два часа… но вчера… – вздохнул Дмитрий. – Я на вокзале был, уезжать собирался, а тот мужчина сказал, что вам нужны программисты.

            – Именно нам?!

            – Ну, он точно назвал этот адрес. Или здесь есть ещё какие-то конторы.

            – Других нет… а мы не ловим будущих сотрудников по вокзалам!

            – Я понимаю, но мало ли…

            – Этот человек как-то представился?

            – Нет, – буркнул Дмитрий, уже чувствуя себя полным идиотом.

            – Москва кишит мошенниками, – наставительно изрёк охранник. – С такой доверчивостью из тебя здесь легко сделают козла отпущения.

            Дверь за охранником закрылась.

            – Сам козёл, – запоздало огрызнулся Дмитрий.

            Теперь можно было с чистой совестью ехать на вокзал. Возможно, судьба когда-нибудь и собиралась искупить перед ним свою вину, но явно не в этот раз. Обидно и тревожно было на душе.

            Тем временем дождь всё усиливался. Небо совсем почернело. Ливня не избежать, а до метро двадцать минут пешком. Да и, если разобраться, совести-то ещё предстоит помучиться. Ведь получалось, что Дмитрий сам отправил понравившуюся ему девушку на встречу с мошенником. Хорошо бы это всё оказалось лишь дурацким розыгрышем больного человека, а вдруг – нет! Может быть с Надеждой и впрямь случилась беда?! И только он способен опознать преступника. Дмитрий не заставил себя долго уговаривать. Схватив в киоске бутыль пива и большой пакет чипсов, он устремился обратно во двор.

            На этот раз Александра открыла дверь быстро, даже, пожалуй, поспешно. Недаром Дмитрий держал бутыль на уровне глазка.

            – Почему такая забота? – спросила она, осушив полный бокал.

            Они снова обосновались на кухне. Свет не зажигали. В окно настойчиво барабанил дождь.

            – Решил всё-таки дождаться Надю. Ты не против?

            Саша медленно достала из пачки сигарету, щёлкнула зажигалкой, глубоко затянулась.

            – Я не про тив, – раздельно произнесла она, выпустив в полумрак бесформенное облачко сизого дыма. Похоже, её слегка развезло. Пиво упало на благодатную почву. – Ты мне вообще сразу понравился…

            – Да-а?! – удивился Дмитрий, потрогав шишку на лбу.

            – Ну сразу после того как схватил меня, – она томно потянулась к пепельнице.

            Дмитрий с каменным лицом отхлебнул из своего бокала и сунул в рот чипсину. Флиртовать с Александрой пока не входило в его планы.

            – А вы давно знакомы?

            – Нет, – честно признался он, лихорадочно соображая, на какую бы нейтральную тему перевести разговор.

            – А я уже больше года с ней живу, прикинь! – Саша пьяно ухмыльнулась и добавила: – В постели она страшная зануда…

            Дмитрий поднял бровь.

            – Шучу, шучу, тебе видней!

            «Если бы», – мысленно вздохнул он.

            В спальне дебильным голосом запел мобильник. Дмитрий напрягся. Александра запуталась ногами в табурете и никак не могла вылезти из-за стола. Ему отчаянно захотелось дать ей пинка, он был уверен, что звонит Надя.

            – Пива мне плесни, кавалер, – укоризненно бросила Саша, выходя из кухни.

            Хлопнула дверь. Мобильник заткнулся. Александра промычала что-то совершенно неразборчиво. Дмитрий, весь превратившись в слух, машинально открутил пробку и наполнил оба бокала. Толком расслышать ничего так и не удалось, хотя разговор явно происходил на повышенных тонах.

            Вернувшись обратно, Саша, не присаживаясь к столу, опять залпом выпила своё пиво. По её лицу было видно, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

            – Она жива? – тихо спросил Дмитрий.

            – Кто? – Саша остановила на нём пустой взгляд.

            – Надя.

            – Тьфу! Вот меньше всего меня сейчас заботит твоя Надя, блин!

            Он облегчённо перевёл дыхание.

            – Так, мне надо срочно уйти, – резко бросила внезапно протрезвевшая Саша. – Выметайся!

            – Но…

            – Никаких «но»! Я пошла одеваться, а у тебя есть две минуты, чтобы допить это вонючее пойло!

            Какая «милая» девушка, подумал Дмитрий, глядя ей вслед. На этот раз Александра не закрыла ни одну из дверей, и в зеркале шкафа ему был прекрасно виден весь процесс переодевания. Он не стал стесняться и отсмотрел это шоу до конца.

            Подкрасив губы, она опять ворвалась на кухню.

            – Ну, чего сидишь? Раньше надо было пялиться! Я бы может и дала… по-дружески.

            Пиво в горло уже не лезло. Дмитрий поднялся, следом за девушкой вышел в коридор.

            – У меня вчера мобильник спёрли, – соврал он. – Дай мне хоть её номер.

            Александра на секунду задумалась.

            – Одолжи двести баксов, – неожиданно попросила она, – ну, типа в качестве залога и сиди тут, жди её хоть до завтрашнего утра.

            Дмитрий замешкался. Деньги-то у него были, но оставаться одному в чужой квартире со справкой об освобождении не очень-то и хотелось.

            – Не маловат залог? – спросил он, пытаясь вычислить единственно верное решение. – Вдруг я отсюда всё вынесу…

            – Ты? – Александра презрительно скривилась. – Знаешь что у тебя на лбу написано?

            – Проверен китайской шваброй?

            – Нет, там написано: провинциальный лох!

            – Ну ты тоже, надо признать, не столичная штучка.

            – Вот и договорились, – она протянула ему ключи. – Гони бабки. Не жмись, если что, Надежде отдам.

            Дмитрий взял связку и полез в карман за деньгами. Две сотенные бумажки мгновенно нырнули за вырез Сашиной кофточки. Он оценил её скромность, на самом деле там легко могла поместиться и гораздо более крупная сумма.

            – Телефон всё-таки скажи, – напомнил он.

            Она торопливо достала миниатюрную трубку и, как-то умудрившись не проткнуть её своими ногтищами, выдала ему Надин номер.

            – Ну и свой тоже, – решил подстраховаться Дмитрий, забивая цифры в дешёвенький, только вчера приобретённый подержанный аппарат.

            – Обойдёшься.

            – Спасибо.

            Он не утерпел и нажал кнопку вызова. Абонент был по-прежнему недоступен.

            – И вообще, сиди тут тихо, никому кроме Надьки не открывай! Ясно?!

            – Вполне.

            – Надумаешь слинять раньше, не забудь ключи оставить, а дверь просто захлопни.

            – Я её дождусь, – самоуверенно заявил он.

            – Ну-ну… – донеслось уже с лестничной площадки.

            Щёлкнул замок. Дмитрий опять остался наедине со своими сомнениями. Что он здесь делает?! На кой хрен ему нужны все эти приключения? Да, девочка симпатичная и что? А ничего! Ничего не могло с ней случиться среди бела дня на оживлённой улице под носом у гаишников. Просто загуляла где-то. Скоро явится и пошлёт его в известном направлении. И будет права. Он и так уже на сутки опаздывает к месту регистрации.

            Возникло желание немедленно повесить брелок с ключами на вешалку и удалиться в родные края зализывать душевные раны. И чёрт с ними, с этими баксами. Ещё чуть-чуть – и здравый смысл восторжествовал бы, но тут опять щёлкнул замок. Входная дверь резко распахнулась. Дмитрий обернулся, ожидая увидеть вернувшуюся Александру, но разглядеть ничего не успел – мощный удар в солнечное сплетение сбил его с ног, отбросив вглубь коридора…

 

 

6

 

            Их было трое.

            Пока коротко стриженные крепыши методично обшаривали комнату, высокий худощавый брюнет лет сорока, пододвинув стул, уселся напротив Дмитрия и стал молча наблюдать за его страданиями.

            Дмитрий стоял на коленях возле окна, запястье левой руки больно сдавил наручник, приковавший его к трубе отопления. Дышать было трудно. Болела грудина и затылок, которым он ощутимо приложился о стену.

            Всё произошло очень быстро. Он не то что не успел оказать сопротивление, он не успел даже подумать об этом. Несколько секунд – и вот он уже в унизительной позе под пристальным взглядом незнакомца судорожно хватает ртом воздух.

            Чувствовалась профессиональная подготовка. Вот только понять, по какую сторону закона находятся эти профессионалы, было покамест невозможно. Более того, Дмитрий даже не знал, какой вариант для него сейчас предпочтительнее.

            – Отдышался?! – брюнет резко подался вперёд, словно хотел клюнуть пленника носом.

            Дмитрий почувствовал острый запах дешёвого парфюма и непроизвольно поморщился. Впрочем, если бы парфюм был дорогой – это ничего бы не изменило. Он не терпел любые сильные запахи.

            – Не нравится, – констатировал незнакомец, – а нам, думаешь, нравится?

            – Не думаю, – выдавил Дмитрий, что было совсем недалеко от истины. Кроме страха и боли в голове крутилась единственная мысль: какого чёрта им надо?!

            – Это хорошо. Думать в твоём положении вредно. Раздумья искажают истину, а  ты ведь не станешь нас обманывать?

            – Не стану, – опять лаконично согласился Дмитрий.

            – Правильный выбор, – кивнул мужчина и тут же осклабился: – Тем более что других вариантов у тебя и нет…

            Дмитрий хмуро промолчал. Самолюбование этого пижонистого фраера доставало его не меньше, чем боль в затылке. Очень хотелось врезать ему справа. Пожалуй, даже можно было успеть ткнуть его разок мордой в чугунину батареи, но останавливала перспектива быть изрядно потоптанным другими бойцами этой группы захвата непонятно чего.

            Бритоголовые тем временем отправились обыскивать другие комнаты.

            – Тут дверь заперта, – донеслось из коридора, – ломать?!

            – Погоди! – живо отозвался брюнет, и, снисходительно глядя на Дмитрия, негромко добавил: – Мы же не варвары какие-нибудь. Ну, рассказывай – где они?

            – Одна недавно ушла, – честно признался Дмитрий. – А вторую я со вчерашнего дня не видел.

            – Ты до сих пор ничего не понял, братан? – разозлился незваный гость. – Или прикидываешься?! Меня не интересуют твои сучки! Где шарики?!

            Дмитрию стало жутко. В голове за долю секунды пронёсся вихрь самых ужасных предположений. Сказать, что он был потрясён, значит не сказать ничего. Он был загнан в угол и там практически раздавлен. Впрочем, этого следовало ожидать. Не с его везением играть в такие игры! Одного урока было мало! Вот, получите дубль два. Насколько же теперь потянет его стремление к экономической свободе? Очень захотелось уточнить это прямо сейчас, однако он лишь хрипло выдавил:

            – Какие шарики?

            – Розовенькие, придурок.

            Дмитрий нахмурился. Да, значит, он не ослышался. Его вычислили, вернее они, конечно, всё знали с самого начала. Тогда зачем весь этот цирк? Почему его не повязали сразу, как только он вышел за периметр с контрабандным товаром? Почему позволили добраться аж до Москвы?! И к тому же эти парни всё-таки не были похожи на оперативных работников следственных органов. Интересная вырисовывалась картина. По всему выходило, что кто-то из руководства колонии организовал нелегальную поставку драгоценностей в столицу таким вот незамысловатым способом. Ясное дело, что любой бывший заключённый, оказавшись в подобной ситуации, отдаст всё с превеликим удовольствием и больше никогда при свидетелях не вспомнит о постигшей его неудаче. Дмитрий немного воспрянул духом. Появилась надежда отделаться лёгким испугом. Конечно, сейчас он всё сам вернёт и, получив для острастки по морде, отправится домой голожопый и счастливый.

            Хитро придумано. Его само собой вели всю дорогу, и беседа на вокзале была не случайной. Но там слишком людно, чтобы устраивать подобные разборки, а вот скверик подальше от центра – самое то. Но вмешался случай, встреча не состоялась, в цепочке событий появились лишние звенья. Неужели Надежда всё-таки пострадала?!

            Охотник за камушками понял затянувшееся молчание по-своему.

            – Что? С памятью проблемы? – нетерпеливо осведомился он и, не дожидаясь ответа, хлёстко смазал Дмитрию по челюсти.

            Удар получился не сильный, но нижняя губа сразу лопнула. Дмитрий слизнул выступившую кровь и обиженно задышал. Он уже смирился с судьбой, но представление следовало отыграть полностью, сдав заначку ничуть не раньше положенного по сценарию срока. Пусть думают, что он тупо испугался и ни о чём не подозревает.

            – Девушек не трогайте, – мрачно попросил он. – Я к ним случайно забрёл.

            – Кого, кого? – хохотнул брюнет. – Девушек?! С каких это пор Сашка вдруг опять девушкой стала? Ты где её снял, рыцарь печального образа? Между прочим, эта шлюха сразу раскололась, что шарики тебе отдала, а ты за её жопу печёшься…

            Дмитрий оторопел. Выстроенная им только что теория мирового заговора мгновенно обратилась в пыль. Всё оказалось гораздо проще и одновременно сложнее. Выпутываться придётся крайне аккуратно. Очень не хотелось терять на пустом месте ни деньги, ни здоровье.

            – Так я и знал… – убитым голосом протянул Дмитрий. – Ну какие ещё шарики?! Я и впрямь снял её вчера вечером тут в сквере на лавочке. Ночь переспали и разбежались бы, но мне захотелось ещё… Я ведь только на днях освободился, вон справка в нагрудном кармане.

            – Ты сидел? – изменился в лице налётчик и быстро вытащил сложенный вчетверо листок.

            – Два года поселения, – кивнул Дмитрий. – По глупости, конечно…

            – Ну извини, братан, – он засунул документ обратно в карман Дмитрия. – Однако шарики придётся вернуть!

            – Да нет у меня ничего?! Сам подумай! Зачем ей вдруг отдавать мне какие-то драгоценности? Она вас развела как лохов и смылась, а вы тут меня прессуете почём зря.

            – Никуда она не смылась! Не успела. Так что врать ей сейчас не резон. А будете друг на друга кивать – обоих замаринуем!

            – Меня-то за что?!

            – За сочувствие.

            Дмитрий удручённо вздохнул, изобразив на лице вселенскую скорбь вперемешку с младенческой невинностью.

            Блатным голосом заорал мобильник. Охотник за шариками вышел в коридор и долго там с кем-то препирался, смачно разбавляя свою речь весьма нелицеприятными характеристиками людей и животных.

            Возникла пауза достаточная, чтобы осмыслить ситуацию и хорошенько взвесить все «за» и «против». То, что это не менты, теперь было очевидно, как и то, что они не имеют понятия о его заначке, и вообще – из какого «хлебного» места он возвратился. Это хорошо! Узнай они, сколько тех самых розовых шариков, по которым в последнее время сходила с ума вся Москва, промелькнуло перед его носом за эти два года, их мозги легко могла бы переклинить какая-нибудь обречённая на провал авантюрно-голливудская идея. Наверняка прецеденты уже были. Ведь недаром рудник охранялся внутренними войсками. И обстоятельства, при которых Дмитрию удалось с горем пополам урвать малую толику чужого пирога, были скорее редким исключением, чем даже намёком на правило.

            И вот теперь, случайно оказавшись втянутым в бандитские разборки, Дмитрий мог лишиться последней надежды на светлое будущее, да и окончательно утратить самоуважение. Нет, добровольно отдавать шарики нельзя! Пусть ищут. Найдут – чёрт с ними. Не убьют же они его в самом деле.

            В комнату вернулся главарь.

            – Вспомнил? – хмуро поинтересовался он.

            – Не давала Александра мне ничего, – твёрдо сказал Дмитрий.

            – Всем дала, а этому не дала…

            – Ну, если она не сбежала – устройте нам очную ставку!

            – Я устрою… такую вставку устрою, что мало не покажется! Но чуть позже. Мы с парнями щас отъедем часа на два. Ты пока сиди и думай. Сашка умная сучка, но взяла чужое и теперь не отвертится. Но ей хоть есть каким местом отрабатывать, а вот как ты будешь выкручиваться, я не знаю. Орать и звать на помощь не советую. Менты сильно обрадуются, застав тебя в чужой квартире, ещё и от них огребёшь.

            Удалились они столь же оперативно, как и вошли, словно и не было никого, а вещи разметал по полу злобный барабашка. Вот только наручник, приковавший Дмитрия к батарее, не пожелал дематериализоваться.

 

 

7

 

            Доигрался! Мало того, что теперь уже точно не получится в срок прибыть к месту регистрации и разборки с ментами не избежать, так ещё и возникла реальная угроза потерять всё. Дурак! Идиот! Кретин! Два года страха, унижения и тоски едва не закончились потерей здоровья или новым крупным сроком, но ему всё-таки удалось вырваться, прихватив с собой кое-что на чёрный день. И вот, пожалуйста! Чёрный день опять оказался хитрее!

            Дмитрий сидел на подоконнике и хмуро наблюдал за снующими по двору «свободными» людьми. Он был знаком с тезисом, что настоящая свобода может ютиться лишь в голове мыслящего существа, впрочем, как и всё для него настоящее. Однако сейчас эта философия совсем не грела.

            Прикованная к батарее рука ныла уже в любом положении. Два часа давно истекли, но бандиты так и не появились. Рассчитывать на возвращение Александры тоже, пожалуй, не стоило. Похоже, этот козёл не блефовал, и они её и впрямь поймали, иначе откуда бы у них взялись ключи от квартиры. Связка с брелоком Надежды валялась на столе рядом с отнятым у Дмитрия мобильником. Достать до них не было возможности, так что с этой стороны помощь тоже отпадала. Разве что девушка догадается вызвать специалиста из какой-нибудь фирмы по открыванию дверей. Хорошее всё-таки имя – Надежда…

            Резко пахло мочой, и это не добавляло ни оптимизма, ни самообладания. После ухода налётчиков Дмитрий остро почувствовал, как пережитый страх концентрируется в выпитом с утра пиве и рвётся наружу. Теперь он знал, что из этих двух компонентов получается воистину гремучая смесь, прямо химическое оружие какое-то, хотя фиг его знает – ­чем они там бодяжат это пойло. Хорошо, что удалось дотянуться до напольного горшка с небольшой декоративной пальмой.

            В предварительном заключении, когда накатывала жгучая тоска, один оптимистичный сокамерник убеждал его, что жизнь ещё обязательно повернётся к ним своей нежной, девичьей стороной и тогда они сами непременно нагадят ей под самую экзотическую пальму. Кто бы мог подумать, что это произойдёт столь скоро и независимо одно от другого.

            Больше всего раздражала неизвестность. Искушение открыть окно и дурным голосом позвать на помощь росло с каждой минутой. Дмитрий сполз с подоконника и, усевшись на пол, привалился к стене. Поправил наручник. Скоро задранная вверх рука затечёт и придётся сменить положение на менее удобное.

            Забытьё пришло неожиданно, словно кто-то смилостивился и отключил перегретый страданиями мозг. Впрочем, легче не стало. Сознание, лишённое внешних раздражителей, начало пожирать нервные клетки с особым, максимально извращённым удовольствием.

            Дмитрию мерещились такие жуткие безобразия, что черти, ответственные за все круги ада, вероятно, едва успевали за ним записывать. В конце концов пришлось вмешаться ангелу. Он вынырнул из полумрака ослепительно белый, покружил по комнате и завис над валявшейся на диване распотрошённой сумкой Дмитрия. Ангел хоть и вызывал инстинктивное уважение, но был какой-то неправильный, бескрылый, больше похожий на привидение. От этой мысли Дмитрий окончательно пришёл в себя, однако виду не подал, продолжая сквозь ресницы разглядывать странное явление.

            При тщательном рассмотрении «явление» оказалось не менее странным, но вполне материальным. Из-под короткого белого савана торчали обычные человеческие ноги в чёрных джинсах, не замеченные сразу оттого, что в комнате уже изрядно стемнело. Да и саван был всего лишь накинутой на голову белой простынёй.

            Покопавшись ещё немного в сумке и, видимо, не удовлетворённое поисками, «привидение» двинулось к пленнику. Остановившись на почтительном расстоянии, оно пнуло его ногой в плечо. Притворяться больше не имело смысла, Дмитрий открыл глаза. Стоявший напротив него человек держал дистанцию и закутался в простыню настолько тщательно, что даже его лицо съела вечерняя тьма.

            – Где шарики?!

            Голос хриплый, неестественный. А ведь он меня побаивается, заподозрил Дмитрий и, решив подыграть, испуганно произнёс:

            – Нет у меня ваших шариков!

            «Привидение» грязно выругалось с такой неумелой многословностью, что Дмитрий лишь утвердился в своих догадках.

            – Паяльник в жопу хочешь?! – пригрозило оно.

            – Не хочу, – простонал Дмитрий.

            Расценив его телодвижения как полную капитуляцию и желая, очевидно, закрепить успех, «привидение» шагнуло вперёд и грозно добавило:

            – А получишь!

            В это мгновение Дмитрий, словно пружина, распрямился, насколько это позволила незыблемая система отопления. Не ожидавший от морально сломленного противника такой прыти, человек в простыне даже вздрогнуть не успел, как был схвачен за край импровизированного савана и через подставленную ногу полетел башкой в стену.

            Глухой удар. Стон. Ожесточённая возня.

            – У-у-у, сучонок! – Дмитрий сидел на спине поверженного охотника за шариками и свободной рукой выкручивал ему запястье.

            – А-а-а! – жалобно взвыл тот. Простыня сползла с его головы. «Привидение» оказалось подростком лет пятнадцати. Прижатый щекой к грязному полу, он тяжело дышал и болезненно морщился.

            – Как зовут? – спросил Дмитрий, чуть ослабив хватку.

            – Пошёл на хер!

            – Грубишь… – Дмитрий провёл болевой на локоть.

            – А-а-а! Нах! Толик!

            – Анахтолий получилось, – кивнул Дмитрий, убирая колено с его локтевого сустава. – Хорошо, что мы нашли общий язык. Ну, Анахтолий, рассказывай!

            – Сейчас пацаны приедут, они тебе расскажут!

            – Крутые пацаны?

            – Да уж покруче тебя!

            – И как же ты у таких крутых пацанов решился из-под носа добычу увести?

            – Я не собирался уводить.

            – Да? А чего в простыню замотался? Чтобы потом сразу на кладбище ползти?

            Парень отчаянно дёрнулся, но Дмитрий жестоко пресёк эту попытку.

            – Руку сломаешь, – простонал Толик, – и тебя снова посадят…

            – Тогда уж сядем все…

            – Ладно, давай договоримся: ты отпускаешь меня, а я даю тебе инструмент, чтобы снять наручники.

            – Хорошая идея насчёт инструмента, – согласился Дмитрий. – Всё остальное – никуда не годится.

            – Да блин! Я правду говорю! На фиг ты мне здесь нужен?!

            – Понятия не имею! Но мне с тобой веселей, так что давай следующий вариант.

            – Других вариантов нет. Или ты хочешь проторчать тут до пенсии?!

            – Вот, – мрачно ухмыльнулся Дмитрий, – уже интереснее. А как же твои крутые пацаны? Всё-таки придут или нет?

            Парень засопел, но ничего не ответил.

            Дмитрий немного подождал, потом снова взял его локоть на излом.

            – Ну хватит уже! – Толик задёргался, пытаясь в очередной раз скинуть седока, но лишь сделал себе больнее.

            – Теряем время, – глянув на часы, вздохнул Артюхов, – а ведь я ещё успел бы сегодня уехать… ты ведь не возражаешь, чтобы я уехал?

            Ответа не последовало. Дмитрию всё осточертело. Почему-то каждая встречная тварь пыталась лишить его свободы. С этой тенденцией пора было заканчивать!

            – Придётся-таки сломать тебе руку, – предупредил он.

            – И что потом? – вызывающе просипел Толик.

            – Потом – ногу…

            – Да блин! Чё ты пристал-то?! Отпусти, и я помогу тебе освободиться!

            – Я пристал?! Ты только что хотел меня ограбить, а теперь вдруг расхотел?!

            – Сам виноват…

            – Что? – опешил Дмитрий. – В чём это я перед тобой виноват?!

            – А не фиг было лезть в чужую квартиру…

            – Кто бы говорил!

            – Я вообще пошутить хотел, – едва слышно прошептал парень. – Пальму мою ты уже осквернил, так мог бы щас и в штаны себе заодно наделать… для равновесия…

            – Твою пальму?! – изумился Дмитрий.

            – Да! – повысил голос Толик. – Это моя квартира! Сдал её двум бабам, а они устроили тут неизвестно что.

            – Шутник значит… – задумчиво пробормотал Артюхов.

            – Всё, слазь с меня, – Толик вновь энергично завозился. – Щас откроем твой наручник, и вали отсюда!

            – Нет, погоди, – Дмитрий резво перехватил едва не выскользнувшую руку подростка. – Нестыковка получается.

            – Да блин! Тебя уже пристыковали, тебе мало?

            – Об этом и речь! – вызверился Дмитрий, и сделал ему чуть-чуть больно.

            – Ё-маё! Ну какого хрена ещё?

            – Кто эти ребята, которые меня пристыковали?

            – А я почём знаю?! Я их в первый раз видел… сутенёры какие-нибудь Сашкины.

            – В первый раз видел, говоришь…

            – Да, да, да! – заныл Толик.

            Чувствовалось, что на этот раз он говорит правду, но правда получалась какая-то неправильная.

            – Тебя же здесь не было, – вкрадчиво напомнил Дмитрий. – Как же ты мог их видеть? Разве что они тебе сами всё рассказали… и про шарики в том числе. А?! И послали сюда действовать мне на нервы! Возможно, даже пытать! А ты облажался! Ай-яй-яй… Нет, всё-таки придётся тебе клешню оторвать…

            – Следователь нашёлся, – нехотя пробурчал парень. – Спроси ещё, откуда я знаю, что ты пальму обоссал.

            – Откуда-откуда, – смутился Дмитрий, – по запаху определил.

            – Фиг там! У меня даже соответствующее видео есть! Поэтому учти – попытаешься мне навредить, и я этот сюжет в Интернет запущу. Твой рейтинг зашкалит! – он подленько ухмыльнулся.

            – Сказки девочкам рассказывать будешь, – неуверенно осадил его Дмитрий. Но когда Анатолий подробно расписал ему, как всё происходило – вынужден был признать, что парень не врёт.

            – Пообещай мне, что больше никогда тебя не увижу, и я сотру запись, – предложил Толик.

            – Нет уж! – набычился Дмитрий. – Я её сам сотру! Где аппаратура? В запертой комнате? А камеры куда спрятал?

            – Ну, там есть комп, но всё видео потоком через сеть идёт сразу ко мне домой.

            – И на хрена тебе это надо? За девками подглядываешь? Извращенец малолетний.

            – На некоторых сайтах такие видеосюжеты хорошо оплачиваются…

            Дмитрий представил, как на Надежду пялятся тысячи посторонних мужиков и ему стало дурно.

            – Ну ты козёл, – процедил он.

            – А чё сразу козёл-то, – начал оправдываться юноша, – они же шлюхи! Да они мне ещё приплачивать за рекламу должны!

            – Прям обе шлюхи? – мрачно спросил Дмитрий.

            – Конечно! Хочешь пару файлов глянуть? Тебе понравится…

            Теперь Артюхов хотел лишь как можно скорее убраться из Москвы, лечь на дно и пролежать там до конца жизни… А что ещё делать, если всё дерьмо плавает на поверхности?!

            Из коридора донёсся какой-то шум. Дмитрий вдруг осознал, что если подросток и впрямь не имеет никакого отношения к утренним гостям, то они могут в любой момент вернуться и навалять обоим. Даже освободись он прямо сейчас, противопоставить этим ребятам было нечего.

            – Только сейчас не обоссысь, – ехидно прошептал Толик, – ты всё-таки на мне сидишь.

            Снаружи вроде всё стихло.

            – А ты чего такой храбрый? – тоже шепотом, подозрительно спросил Дмитрий. – Думаешь, тебя не тронут?

            – А я, пока ты дрых, оба замка сменил, там всего-то несколько болтов отвернуть…

            – Не впервой значит?

            – Да бывали уже разные случаи… после квартирантов иначе нельзя.

            – Молодец, – Дмитрий судорожно прикидывал, как же ему теперь поступить. – Сообразительный мальчик.

            – Угу.

            – И богатенький, наверное… почём нынче порноролики расходятся?

            – По-разному, – отрезал Анатолий и зло добавил: – Может, всё-таки слезешь с меня? Или тебе понравилось?

            – Может, и понравилось… кстати, а сейчас запись ведётся?

            – А что?

            – Забавно будет потом глянуть.

            – Ничего забавного. Слазь уже!

            – Я-то слезу, но ты сначала свои штаны расстегни.

            – Что?!

            – Что слышал! – рявкнул Дмитрий, снова заламывая ему руку. – Кинооператор хренов! Сейчас вдую тебе – мало не покажется!

            Парень с выпученными то ли от боли, то ли от страха глазами вынужден был сдёрнуть с себя джинсы. Артюхов помогал ему свободной рукой, стараясь одновременно не потерять контроль над ситуацией. Потом он привязал к одной штанине простыню, а другой стреножил юношу, свободный конец простыни намотал себе на руку. Получился такой импровизированный поводок.

            – Слушай сюда, умник! – Дмитрий поднялся со спины подростка, но, чтобы тот не освободился раньше времени, вынужден был прижать его шею коленом, отчего физиономия мальчика прямо-таки растеклась по полу, рот перекосился. – Доверия у меня к тебе никакого нет. Поэтому, когда я тебя отпущу, ты медленно допрыгаешь до стола, там, в ящике я видел маникюрный набор и пачку скрепок. Возьмёшь их и сразу прыгай обратно. Попытаешься освободиться – я тебя всё равно успею подсечь и хорошенько отмудохать, а потом повторим заезд. Всё понял?!

            Парень лишь сосредоточенно сопел. Говорить в таком положении было, наверное, тяжело.

            – Если понял – хрюкни! – посоветовал Дмитрий.

            Толик издал утвердительный горловой звук.

            – Вот и славно, – Артюхов убрал колено.

            Подросток не решился испытывать судьбу и добросовестно сделал всё, как было указано. Снова уложив его лицом в пол, Дмитрий минут десять промучился с канцелярскими скрепками, после чего наручник был побеждён. Не зажигая свет, собрал разбросанные по дивану вещи. Аккуратно уложил их обратно в сумку. Взял со стола мобильник и, подумав, отцепил от связки ключей Надин брелок, сунул в карман. Тогда он не смог бы ответить на вопрос: зачем? на память? Нет! Такое лучше побыстрее выбросить из головы! Просто внутренний голос посоветовал, а Дмитрий с некоторых пор стал к нему внимательно прислушиваться.

            Хозяин квартиры, натянув джинсы, замер возле окна.

            Артюхов ещё раз огляделся. Вроде ничего не забыл.

            – Вот что, Анахтолий, – сказал он. – Я не знаю, что из сказанного тобой враньё. Хотел ты меня ограбить или и впрямь неудачно пошутил. Друганы тут твои орудовали или нет. Подсматривал ты за девчонками ради денег или для самоудовлетворения. И тому подобное. Пусть всё это останется на твоей совести. Но если я обнаружу в Интернете себя в данной обстановке или свежие ролики с нашими общими знакомыми, я вернусь! Ты мне реально не нравишься! И лучше тебе сейчас промолчать…

            Дмитрий вышел в коридор, обулся, надел куртку и осторожно приоткрыл входную дверь. В подъезде было тихо и темно. Однако никто не поджидал его ни на лестничной площадке, ни у по-прежнему разгромленного лифта.

            Только выскочив на улицу, он вздохнул полной грудью и поспешил прочь от этого места. Вот уж действительно, засада так засада. Его больше не мучила совесть, ведь с Надеждой, скорее всего, не могло случиться ничего такого, что не случалось бы уже раньше. И вообще о ней лучше сразу забыть. Здоровее будешь, как говорится. Успеть бы теперь на вечерний автобус!

            Но, если бы страх и отвращение не гнали его подальше от этого места, если бы он задержался всего на пару секунд, то наверняка увидел бы, как в арку медленно вошла девушка, и даже, возможно, узнал бы её в вечернем полумраке. Хотя на ней, что называется, лица не было…

 

 

8

 

            Автобус, мерно покачиваясь, летел по ночному шоссе. Спать совершенно не хотелось. Зажатые между креслами ноги уже начинали противно ныть, и Дмитрий успокаивал себя тем, что через несколько часов доберётся до родного города, а дома, как известно, даже стены помогают. И это хорошо – на помощь от людей он теперь больше не рассчитывал.

            Жалко, что не получилось уехать поездом. Но ради этого задерживаться в Москве ещё на сутки не было ни сил, ни желания. Хотя раньше ему нравилось путешествовать по железной дороге. Если весь путь занимал не более суток, то это не слишком напрягало физически, зато появлялось время для неспешных раздумий. В обычной суете выкроить пять-шесть часов, чтобы поваляться с книжкой или просто «поплевать в потолок» представлялось непозволительной роскошью. Ведь даже вырвав эти часы из плотного рабочего графика, расслабиться по-настоящему всё равно не получалось. Из подсознания выползала совесть, или какое-то уродливое её подобие, и начинала ныть про неудовлетворённых заказчиков и неоплаченные кредиты. Вообще, после очередной смены экономической ориентации страны единственным достойным хобби среди амбициозных россиян мужского пола стало стремление заработать побольше денег, а всё остальное «баловство» откладывалось на пенсию, но, судя по статистике, доживали до неё немногие.

            Приобретая же билет на поезд, Артюхов словно выписывал себе индульгенцию, позволяющую быть ленивым и безответственным хотя бы до часа, указанного в графе «прибытие».

            Так было раньше. Теперь свободного времени у него полно – всё взятое в кредит конфисковано, фирма закрыта, ну а бывшие заказчики давно рассосались по другим конторам. На госслужбу с судимостью не возьмут, а парить мозги, за копейки подвизаясь системным администратором в какой-нибудь районной библиотеке, не больно-то и хотелось.

            Впрочем, того, что ему с огромным риском удалось вывезти из мест, славящихся чрезвычайно ограниченной свободой выбора, должно было хватить на зачатие нового бизнеса. Правда, эту «розовую мечту» ещё предстояло умудриться продать, не схлопотав новый срок. Здесь он сильно рассчитывал на помощь Лося, у которого собственно и надеялся пожить первое время, ибо больше негде.

            Однако это всё в прошлом и в будущем, а сейчас Дмитрию, помимо затёкших членов, не давали покоя совсем другие мысли. Буквально за минуту до отъезда, уже сидя на своём месте в автобусе, он увидел, как по вокзалу неспешно прогуливается тот самый мужчина, что пророчил ему кисельные берега и молочные брызги в бурном потоке новой столичной жизни.

            Пока Дмитрий канался сам с собой: выйти ему на разборку или здоровье дороже, – автобус закрыл двери и покатился прочь. Справедливости всё равно нет, успокаивал себя Артюхов, но мысли упорно возвращались к событиям последних суток. Уж больно похоже было, что мужик на вокзале высматривал себе новую жертву. Вот только жертвой чего должен был стать очередной провинциальный лох, Дмитрий так и не понял.

            Под утро ему всё-таки удалось забыться в полусне, и когда водитель громко объявил о благополучном прибытии, Дмитрий оказался в хвосте очереди на выход. Он никуда не торопился, скорее даже наоборот, и потому спокойно семенил между креслами, медленно двигаясь за внушительных размеров дамой, словно поршень, выдавливавшей пассажиров из салона.

            Всё изменилось, когда снаружи послышался отборный мат, изредка перемежаемый возмущёнными репликами сочувствующих. Из невнятных обрывков фраз, помимо отсылок по общеизвестным эротическим маршрутам и объяснений водителям, насколько резко теперь ухудшится их благосостояние, стало ясно, что из грузового отсека пропали, по крайней мере, две большие сумки. Якобы некто сошедший ночью в городе Урюпинске прихватил чужое добро как своё собственное.

            Пассажиры, ещё толпившиеся в салоне, забеспокоились. Женщина-поршень перестала втягивать живот и отклячила зад, словно нервная перегрузка раздула её изнутри. Движение замедлилось. Каждая следующая пара кресел становилась почти непреодолимым препятствием. Проход уже опустел, но Дмитрий, сгорая от тревожного предчувствия, по-прежнему вынужден был топтаться на месте. А переживать ему было отчего. Он очень не хотел расставаться со своей сумкой, в подкладку кармана которой была зашита его надежда на будущее.

            «Эх, вылить бы на неё ведро машинного масла и дать хорошего пинка», – раздражённо думал он, наблюдая, как толстуха берёт штурмом очередной кресельный рубеж.

            Рано или поздно всё заканчивается, правда не всегда оргазмом, но, вывалившись в прохладное, пахнущее дождём утро и обнаружив свой багаж в целости и сохранности, Дмитрий испытал даже нечто большее, чем примитивное сексуальное удовлетворение.

            Здание вокзала серой громадиной проступало сквозь белёсую дымку тумана. Мокрый асфальт, облепленный грязно-жёлтой листвой, обшарпанные павильоны закусочных и игорных забегаловок, мигающие на перекрёстке светофоры всё было ужасно родным, дико милым и безобразно желанным. Два года Артюхов ежедневно пытался представить, что будет чувствовать в эти мгновения. Тогда ностальгия душила его, выкручивала суставы, била головой о стену. Сейчас же она тёплой волной разлилась по телу, задрожала на кончиках пальцев, выступила влагой на глазах.

            Город детства ждал его с преданностью старой побитой жизнью собаки, готовый поделиться обглоданной костью провинциального существования. И Дмитрий был страшно рад этому.

            Пока он дышал полной грудью, отнекивался от навязчивых таксистов и любовался останками погибшего лета, подошёл следующий московский автобус. Тяжело вздохнули пневматикой двери, народ хлынул на тротуар. Озабоченные помятые лица, торопливые движения, а следом – бесформенные тюки, неподъёмные баулы и модные сундуки на колёсиках. Нервная суета возле багажного отделения. На этот раз никто не остался обиженным. И только одна девушка оказалась не обременена никакой поклажей. Выпорхнув из салона, едва не ломая каблуки, она устремилась прочь. Бывает. Длительный переезд, тряска. Хороший бы получился сюжет для рекламы каких-нибудь памперсов или крылышек.

            Однако вволю насладиться своим ехидством Дмитрий не успел. Сердце провалилось стыдно сказать куда. Образовавшаяся в груди пустота вспыхнула тупой пульсирующей болью. Он не знал, что ему делать, а сам уже бежал за ней. Впрочем, бежал – это сильно сказано, скорее – ковылял на негнущихся после длительного сидения ногах. Повисшая на плече сумка пиналась с каждым шагом всё неприятнее. А Дмитрий не мог оторвать взгляд от стремительно удаляющегося силуэта. Та же причёска, та же юбочка, та же кофточка! Ошибиться было невозможно! В утреннем тумане норовила растаять Надежда… Надя! Девушка из московской квартиры без номера.

            Зачем она здесь?! Догнать, окликнуть, расспросить, извиниться, помочь… Нет! Учитывая обстоятельства, это могло означать одно – напугать. Правда, газового баллончика теперь опасаться, пожалуй, не стоило. Вместо изящной дамской сумочки, в которой хранился перцовый защитник, у Надежды в руке болтался потёртый целлофановый пакет. С таким хорошо было до дворовой мусорки прогуляться, а не за тысячу километров ехать.

            Миновав здание вокзала, девушка направилась в сторону главной площади города. Дмитрий не отставал, но и сокращать дистанцию не решался. Вдруг оглянется, узнает, подумает чёрт-те что, оправдывайся потом. Тогда зачем он вообще за ней идёт? Ну, например, чтобы отдать брелок от ключей! Повод, конечно, был более чем сомнительный. Хотя для официальной версии вполне годился. На самом же деле Артюхов понимал, что с Надеждой случилось нечто из ряда вон выходящее. Юбочка и кофточка, прекрасно подходившие для солнечного дня, сейчас выглядели совершенно неуместно, а отсутствие вещей говорило о том, что в квартиру свою она так и не попала. В таком случае, почему она сбежала из Москвы? Виновен ли в этом его «вокзальный добродетель»? Студентка она или проститутка? Или одно другому не мешает?

            Вопросов было много. Ответов хотелось немедленно. Да и романтические переживания бередили душу. Но внутренний голос настойчиво советовал не торопиться.

            Надежда резко свернула, пересекла проезжую часть в неположенном месте, благо машин поутру совсем не было, и исчезла в арке рядом с центральным почтамтом. Дмитрий рванул следом. Из тумана выпрыгнула шальная иномарка, истерично бибикнула, ослепила дальним светом и умчалась по своим важным иномарочным делам.

            Ещё три секунды потеряно.

            Артюхов вбежал во двор, уже не рассчитывая застать там Надежду. Но девушка стояла перед закрытой железной дверью третьего подъезда, нервно тыкала пальцем в кнопки домофона и ничего вокруг не замечала. Видимо, и здесь её тоже не ждали.

            Дмитрий позволил себе подойти поближе.

            Наконец из динамика что-то раздражённо буркнули. Она скороговоркой ответила. Артюхов не разобрал ни слова. Домофон запищал, приглашая войти. Едва Надежда скрылась за дверью, Дмитрий кинулся к подъезду. Но магнитный замок сработал за долю секунды до того, как он дёрнул за ручку.

            Всё! Доигрался, шпион хренов! Утренняя физзарядка закончена.

            Поодаль торчала облезлая лавочка. Дмитрий приблизился, поставил сумку, хотел сесть отдышаться, но влажные, испачканные птичьим помётом доски его не впечатлили. Повинуясь какому-то неосознанному импульсу, он оглянулся. Желтоватая стена дома хаотически ощетинилась спутниковыми антеннами, сплитами, разбитой облицовочной плиткой и застеклёнными чем попало балкончиками.

            Двадцать первый век! Уже наступившее будущее человечества…

            В рассветной полумгле это унылое зрелище подсвечивалось единственным оконцем второго этажа третьего подъезда. Логично было предположить, что именно там находится сбежавшая от столичных проблем девушка Надя. Сейчас она, наверное, в безопасности.

            Допустим, что так! А теперь неплохо бы позаботиться и о себе. Дмитрий взял сумку и вышел обратно на улицу. «Интересно, насколько рано в этом городе начинает ходить общественный транспорт, – думал он, бредя к трамвайному кольцу. – Всё равно наверняка раньше, чем просыпается Лось. Ну, извини, друг. Сегодня, говоря армейским языком, тебя ждёт преждевременная побудка»...

 

 

9

 

            Свою кличку Лось получил в раннем детстве, но быстро сумел добиться крайне уважительного к ней отношения. Другого прозвища мальчик, которого звали Алёша Лосев, иметь просто не мог, а потому пришлось сделать так, чтобы подтекст «рогатое животное» сменился на – «мощный боец». Да, Лось старался быть во всём основательным и мощным. Начал он эту традицию, ещё сидя на горшке в детском саду, продолжил в школьных разборках между панками и хипующей плесенью, отточил в военном училище и изрядно усугубил при зачистке от духов Афганских ущелий. Бывшие сослуживцы шутили, что «завалить лося» может только красивая женщина, да и то лишь на одну ночь.

            Жил он недалеко от центра города, но уже в секторе индивидуальной застройки. Здесь, в столь ранний час, народу на улицах и вовсе не было. Впрочем, по большому счёту тут почти не было и самих улиц. Залитые в это время года грязью, засыпанные кое-где щебёнкой проезды между домами существовали, они даже как-то назывались, но к здоровому лицу не могли иметь никакого отношения.

            Около стихийных мусорных куч тёрлись побитые жизнью собаки. На Дмитрия они внимания не обращали, видно, сразу приняли за своего.

            Разруха и запустение общественных территорий резко контрастировали с глянцевыми особняками, блестящими из-за высоких заборов ухоженными крышами частной собственности. Поравнявшись с одним из них, Дмитрий вынужден был обождать пока дорогущий мерседес брезгливо покинет краснокаменный гараж и, перевалив через колею, почти на брюхе уползёт в сторону главной дороги.

            Домик Лося производил такое же гнетущее впечатление, как и два года назад. Построенный в середине прошлого века из того, что было, он, конечно, держался молодцом, однако нового хозяина это нисколько не оправдывало. Поменяв однокомнатную квартиру на эту хибару, Лось быстро спустил высвободившиеся средства и остался один на один со своими мечтами о зимнем саде и суровой реальностью постперестроечного мира. Молодому военному пенсионеру не светило в этой жизни больше ничего. Смириться с этим он не мог, но пока дальше каких-то немыслимых прожектов дела не шли.

            Артюхов приблизился к покосившемуся забору, поднял с земли какую-то ржавую железяку и постучал ей по газовой трубе. Спустя несколько минут он повторил эту процедуру. И только после третьего раза дверь на крыльце скрипнула, а в образовавшейся щели появилась заспанная физиономия друга.

            – Привет, – сказал Дмитрий. – Хватит спать!

            – Это ты? – выпучив глаз, усомнился Лось.

            – Не ждал?

            – Заняться мне больше нечем… – прокряхтел тот, спускаясь по шаткому крыльцу.

            На пару секунд его мощная, голая по пояс фигура исчезла из поля видимости, потом щёлкнул замок. Дмитрий шагнул в распахнувшуюся калитку. Они крепко пожали друг другу руки.

            Алексей был немного выше Дмитрия и раза в полтора шире. Когда-то рельефная мускулатура начала заплывать жирком, но всё ещё производила должное впечатление.

            – Лось, я смотрю, ты всё кабанеешь.

            – Что, уже два года пролетело? – рассеянно спросил Лось. – Или тебя помиловали?

            – Дождёшься от них, как же, – хмыкнул Дмитрий, с любопытством оглядывая территорию участка.

            Здесь мало что изменилось. Исчезло старое раскидистое дерево и сарай, совмещённый с видавшим виды сортиром. Зато в центре возникло новое сооружение, о предназначении которого нетрудно было догадаться. Так мог выглядеть только склад для ненужных вещей, сделанный из ненужных стройматериалов.

            Судя по куцему газону с островками пробивающихся сорняков, любовь к земледелию в Лосе так и не проклюнулась, даже в каком-нибудь минимально возможном её выражении.

            Особенно позабавило Дмитрия появление ещё двух машин – старого уазика и двадцать первой волги. Вместе с притулившимися в дальнем углу двумя проржавевшими горбатыми запорожцами и корпусом разобранной до основания лично Лосём восьмёрки получался уже «солидный» автопарк.

            – На ходу? – кивнув в сторону новичков, спросил Дмитрий.

            – Нет, – коротко ответил Лось, жестом предлагая пройти в дом.

            – Будешь восстанавливать?

            – Естественно.

            – А как же запорожцы?

            – Всему своё время.

            Ну да, подумал Дмитрий, и своё место на кладбище. Он поднялся по держащемуся непонятно на чём крутому металлическому трапу, выполнявшему роль крыльца, и вошёл на веранду.

            – Голову береги, – посоветовал вскарабкавшийся следом хозяин.

            Артюхов пригнулся и, петляя, словно под обстрелом, между наваленными по углам «нужными вещами», проскочил в основной дом. Планировка его, как ни странно, тоже не изменилась. Хотя Лось давно грозился разобрать самим же построенные перегородки и «сделать всё по уму». Но видать, и здесь «своё время» ещё не настало, а для чужого фиг ли стараться.

            – Собака твоя где? – спохватился Дмитрий.

            – Отравили. Она соседских кошек душила.

            – Кто отравил?

            – Ну догадайся сам.

            – А ты чего?

            – Теперь я их травлю.

            – Соседей?

            – Нет, пока лишь кошек.

            Лось разулся и прошёл в кухню.

            – Есть будешь?

            – Конечно.

            – Тогда помой руки вон там.

            – Где-где? – ехидно уточнил Дмитрий.

            Заблудиться в разделённом на три неравные части доме было крайне проблематично. Маленькая кухонька – направо, ванная и туалет – прямо, жилая комната – налево. Нехитрый расклад, оптимизировать который не взялся бы ни один дизайнер, и только военный строитель Лосев знал, как тут всё должно быть устроено на самом деле. Знал, но перестраивать не спешил, ибо ничто так не портит цель, как прямое попадание, любил цитировать он кого-то из классиков.

            – Я сардельки варю, – сообщил Лось. – И кофе.

            – Отлично, – бросил Артюхов, проходя в комнату, – а коньячку не найдётся?

            – Нет.

            – Жаль.

            – Мог бы и сам позаботиться, – проворчал Лось. – В конце концов, у кого праздник?

            – У меня, – согласился Дмитрий, усаживаясь в подранное кресло. – Только с наличными сейчас проблемы.

            – Везёт… – донеслось с кухни.

            – В смысле?

            – Ну, что проблемы только с наличными… у меня вот и с безналичными тоже…

            – Оно и видно, – озираясь, буркнул себе под нос Артюхов.

            В жилой части комнаты помимо обезображенных водившимися когда-то у Лося собаками кресел присутствовали ещё обшарпанная тахта, колченогий столик с компьютером и тумбочка с телевизором. В углу, напротив входа, громоздились стопки журналов, картонные коробки с книгами, деревянные ящики, наполненные недешёвым электрическим инструментом, и целлофановые пакеты с одеждой. В общем, всё то, что боялось холода и влаги, а потому не могло быть размещено ни на улице, ни в сыром подвале.

            Неутешительную картину холостяцкой берлоги дополняли линялые обои, выцветшие тряпочки на окнах и лишённая плафона одинокая неоновая лампа под потолком.

            «Повеситься можно», – подумал Дмитрий.

            Тихонько позвякивая чашками, в комнату въехал самодельный сервировочный столик. Кофе и сардельки благоухали, сливочное масло так и просилось на свежий, щедро нарезанный батон, а тюбик с майонезом, именуемый в народе «кабанчиком», уже неприлично сочился сквозь варварски пробитую вилкой шкуру.

            Лось уселся в кресло напротив.

            – С возвращением, – он отхлебнул кофе.

            – Ага, с ним, – цепляя сардельку, кивнул Дмитрий.

            Некоторое время они молча жевали, потом Лось спросил:

            – Ну, чё там было? Как ты спасся?

            – Нормально, – поморщился Артюхов, – могло быть хуже.

            – Домогались?

            – Кто?

            – Пидары.

            – Нет. Это же не зона была, а рабочее поселение. Матёрых уголовников к нам не присылали. В основном все за экономические преступления да по первому разу.

            – Повезло, значит.

            – Наверное.

            – А сам-то как без баб?

            – Ну почему же без баб… – улыбнулся Дмитрий. – Там деревня рядом.

            – Э-э-э… – вздёрнул брови Лось, – да ты не на курорт ли ездил?

            – Тоже хочешь попробовать?

            – Нет.

            – А что так? – оживился Дмитрий. – Вон комп у тебя наверняка с Интернетом. Сейчас какой-нибудь банк ломанём и привет. Тут главное деньги хорошенько спрятать, чтобы не конфисковали. Вернёшься богатым человеком, любая тётка – твоя, а за сараем этим я пока присмотрю…

            – Спасибо. Я уж как-нибудь…

            – Без баб?!

            – С чего ты взял?

            – Да что-то не видно здесь женского начала, – Дмитрий поднял руку и покрутил вилкой над головой.

            – А к чему мне их начало? – осклабился Лось. – Лишь бы хорошо кончала!

            – Глубокая мысль.

            – Да, и не только мысль.

            – Пошляк.

            – Отнюдь. Помнишь мою квартирку на первом этаже? Окна – на оживлённую улицу и прямо над головами прохожих. Дело было летом, всё нараспашку. Привёл я новую подругу. Скромная такая, месяц уговаривал. Ну, а как начали мы в любовь играть, она в раж вошла, прыгает на мне и орёт дурным голосом: «Не кончай! Не кончай!»

            – Хе-хе, а ты что?

            – А я большой палец на ноге вывихнул…

            – Рот затыкал?

            – Нет, оконную раму пытался закрыть. Неделю потом на больничном просидел.

            – Жесть!

            – А то!

            – Видишь, как хорошо в квартире было, – резюмировал Дмитрий. – И я с трудом представляю женщину, которая согласится заниматься этим здесь.

            – Твои проблемы, – отмахнулся Лось. – Наоборот, сразу ясно становится нормальная она или авантюристка, нужен ей я или моя недвижимость. Вот недавно нашлась такая, пела мне дифирамбы, ты бы слышал. Даже на ресторан раскрутила. А сюда приехали, она только во двор заглянула, развернулась и бегом обратно. Ни извини, ни до свидания.

            – Боюсь тебя огорчить, но это как раз и была нормальная женщина. Те, кто соглашаются сюда зайти, вот те – авантюристки.

            – Может быть, – вздохнул Лось. – Одна прямо сказала: «Такое ощущение, что на свалке поимели»…

            – Вот!

            – Да сделаю я всё! У меня сейчас просто стимула нет.

            – Угу, потерялся при переезде.

            – Ты не понимаешь! Здесь замечательно. Двор, воздух, травка, шашлык… и соседи на голову не срут, по крайней мере, в прямом смысле.

            – Это они ещё не пристрелялись.

            – Обломаются.

            – Взаимно.

            – Ты про тёлку сбежавшую? Мне она по херу! И общественное мнение – по херу! Мне здесь комфортно, и пенсии на жрачку хватает. Нормальной работы нет, а идти корячиться охранником бессмысленно. На эти копейки дом не поднять. Это всё равно не деньги, как говорил товарищ Бендер. Нужна идея!

            – Или наследство.

            – Или розовые шарики.

            – Ты не поверишь, – хмуро сказал Дмитрий. – Я таких шариков тонну перетаскал.

            – В кошмарном сне?

            – Нет. В реальной кошмарности.

            – Это как?

            – Ну, а чем, ты думаешь, я там два года занимался?

            – Правда что ли?! – изумился Лось.

            – Да. Мы как раз эти шарики из горы и выковыривали. Ювелирная работа. Чуть его повредишь и всё – шарик в брак, ты в карцер на сутки. Хороший стимул для аккуратности. Поначалу тяжко было, потом приноровился.

            – Слушай, а где это? Можно туда как-то на пузе проползти?

            – Где-то на Урале, – хмыкнул Дмитрий. – Нам координаты не сообщили. Пока единственное обнаруженное месторождение. Ну и охрана соответствующая.

            – Но ты же говоришь, деревня рядом, – не унимался Лось.

            – Рядом с поселением, а на работу нас возили на вертолётах.

            – Ничего себе! Каждый день?!

            – На трое суток.

            – Теперь я понимаю, почему эти бирюльки столько стоят!

            – Нет, ну шарики действительно очень красивые, – дожёвывая бутерброд, сказал Дмитрий. – Словно светятся изнутри.

            – Да видел я, – вздохнул Лось. – Нежным розовым светом. Блондинки сразу теряют сознание.

            – Угу. Москва вообще от них с ума посходила. Бриллианты больше не котируются.

            Дмитрий допил кофе и вытер губы салфеткой:

            – Спасибо.

            – Будь здрав, – задумчиво посоветовал Лось и утащил столик обратно на кухню.

            Вернулся он с пакетом семечек. Дмитрий тоже зачерпнул горстку и, поплёвывая в бумажный стаканчик, спросил:

            – У тебя в ментовке связи остались?

            – Смотря для чего, – уклончиво ответил Лось.

            – Опоздал я, боюсь, начнут мозги полоскать.

            – Зачем же ты опаздывал, раз пугливый такой?

            – В Москве пожить хотел.

            – И что?

            – Не пожил, – цыкнул зубом Дмитрий.

            – Перехотел?

            – Недооценил противника.

            – О! – поднял брови Лось. – Уже интересно. Кто он?

            – Его Величество Случай, – торжественно провозгласил Артюхов.

            – А серьёзно?

            – А если серьёзно, то я сам не понял.

            – Это страшная тайна?

            – Нет.

            – Ну тогда рассказывай, не томи.

            – Длинная история, – нахмурился Дмитрий.

            – Ты куда-то торопишься?

            – Нет. Я вообще хотел напроситься погостить у тебя недельку…

            – Считай, что уже напросился, – Лось подсыпал ему на ладонь семечек. – Давай излагай по порядку.

            События последних дней так отчётливо врезались в память, что Дмитрию не составило труда связно поведать другу о своих подозрительных московских приключениях. Начал он с мужика на том вокзале и закончил девушкой на этом. Естественно, о личных романтических переживаниях им не было сказано ни слова. Однако Лося не проведёшь.

            – И зачем ты хочешь с ней опять встретиться? – спросил он.

            – Ну, надо же узнать, что случилось, – заюлил Артюхов.

            – Ничего хорошего случиться не могло, – веско заметил Лось. – И к чему тебе эти проблемы? Ускрёбся и радуйся.

            – Чёрствый ты и нелюбопытный.

            – Мягкотелые и любопытные долго не живут.

            – А ты собираешься жить вечно? – с издёвкой поинтересовался Дмитрий.

            – Как, говоришь, девушку зовут? – в свою очередь спросил Лось.

            – Надежда.

            – Симпатичная?

            – Да, – сдался Артюхов.

            – Вот! – Лось поднял вверх указательный палец. – А ты, пацан, в общении с симпатичными девушками всё ещё робеешь и, с твоих же слов, даже тупеешь. Поэтому на свидание с ней пойду я…

            Дмитрий хотел было возразить, но неожиданно идея ему понравилась. В самом деле, умеющий убалтывать женщин Лось мог аккуратно подготовить их «случайную» встречу. Другой вопрос – станет ли Лось, которому едва перевалило за сорок, слишком активно претендовать на продолжение знакомства? Хотя если она и впрямь проститутка, то чего тут вообще делить?!

            – Ну хорошо, – согласился Дмитрий. – Планируй операцию, стратег…

 

 

10

 

            К полудню небо прояснилось, и вырвавшееся на свободу солнце горячо мстило ненадолго укрывшемуся от его влияния городу. Лужи быстро испарились, тяжёлое банное марево повисло над потрескавшимся асфальтовым панцирем, сковавшим дома в единую мёртвую систему людского жизнеобеспечения. Всё чётко, жёстко, геометрически правильно, и только не согласная томиться в заточении земля тут и там рвала ненавистную каменную корку, переползала через гранит бордюров, широкими языками лизала колёса толкущихся на дороге машин.

            Дмитрий смотрел на эти высохшие потоки грязи, перечеркнувшие улицу серыми пыльными зигзагами, и не мог понять: почему в клумбах его страны чернозём вечно лезет через край? Не могут же строители везде и всегда так ошибаться! Или русскую землю и впрямь пучит изнутри великая национальная идея, от которой страдают даже сотрудники коммунальных служб? А что уж тогда говорить о чутких душах творческой интеллигенции?

            Лось заказал два пива и по пакетику орешков. Они уселись за столиком открытой кафешки, прямо напротив Надиного дома. Но до этого немного покрутились в её дворе, провели, так сказать, рекогносцировку. Дмитрий показал искомые подъезд и окно.

            Молоденькая официантка принесла заказ, салфетки и пепельницу.

            – Мы не курим, – многозначительно улыбнувшись ей, сказал Лось.

            – Рада за вас, – холодно ответила она и ушла.

            – Неправильно заигрываешь, – сказал Дмитрий. – Таких заигрывателей у неё по сотне в день.

            – А как надо? – снисходительно поинтересовался Лось. – Ты меня учить будешь?!

            – Надо было заказать двойную порцию шашлыка и дать щедрые чаевые.

            – Шашлыка ихнего я боюсь, потому что не знаю, лаял он или мяукал, а чай подаю только в постель.

            – Очень практично, – кивнул Дмитрий, прикрывая ладонью смачный зевок.

            Уже с раннего утра они были на ногах. Лось помог уладить все проблемы с официальными властями. Артюхов получил документы и теперь якобы вновь стал полноправным членом общества. Ощущения это вызвало странные: членом Дмитрий себя по-прежнему чувствовал, а вот полноправным – нет.

            – Итак, – сосредоточился Лось, – что мы имеем?

            – Ну, если горело именно её окно, то сможем определить номер квартиры.

            – Это понятно. Только зачем он нам? Появление на пороге жилища постороннего человека всегда напрягает. Даже меня. Тем более что живёт она, судя по всему, не одна. Откровенного разговора дома не получится.

            – Но я не думаю, что она станет знакомиться с тобой на улице, – Дмитрий сделал длинный глоток, чтобы спрятать за кружкой невольную ухмылку.

            – Знакомиться будет не она, а я, – наставительно произнёс Лось. – Улавливаешь разницу? Надо лишь как-то выманить её. Не караулить же здесь целыми днями. А то много пива – вредно.

            – Выманить как раз проще простого, но твоё посредничество тогда уже не понадобится.

            – Каким путём?

            – Обманным, каким же ещё! – Дмитрий достал из кармана Надин брелок.

            – Что это? – щурясь против солнца, спросил Лось.

            – Железяка висела на потерянной ею связке ключей. Если бросить это дело в почтовый ящик и в записке предложить забрать ключи при личной встрече, ей ничего другого не останется…

            – Ты сам себе противоречишь.

            – В смысле?

            – То ты не хочешь её пугать, то собираешься практически шантажировать. И ещё неизвестно, кто эту записку найдёт первым!

            – Ну да, – согласился Дмитрий. – Выглядит подозрительно.

            – Подозрительно?! – взвился Лось. – Да это уже почти состав преступления! Мы же не знаем, что там с ней в Москве на самом деле приключилось?! Возьмут тебя тёпленького! Вас таких, которые только после отсидки, менты ох как любят, ну и доказывай потом, что ты благородный пират.

            Будто услышав его слова, возле кафе нарисовался милицейский патруль. Два молоденьких сержанта, увешанные дубинками, наручниками и пистолетами, медленно прошлись между стоявшими на улице столиками и скрылись в стеклянном павильоне. Через несколько секунд они вышли обратно уже в компании той самой неприветливой официантки и направились прямиком к Артюхову и Лосеву.

            – Накаркал, – тихо сказал Дмитрий.

            – Не боись, – поморщился Лось.

            Официантка осталась у входа в павильон, а сержанты подошли вплотную. Один встал за спиной Лося, другой представился и попросил предъявить документы.

            Артюхова захлестнула волна негодования. Какого чёрта?! Кому они тут помешали?! На каком основании?! Он уже почти собрался с духом, чтобы возмутиться, но Лось взглядом заткнул ему рот и спокойно начал выкладывать на стол свои многочисленные корочки, удостоверения и свидетельства. Не просмотрев и половины, сержант вытянулся, козырнул, извинился, подобострастно назвав Лося товарищем полковником и, даже не взглянув на паспорт Дмитрия, оба стража порядка практически дематериализовались, впрочем, тут же возникнув рядом с официанткой.

            Там разговор продолжился на повышенных тонах. Они видимо считали, что шум улицы всё заглушает, но обрывки фраз, словно пули рикошетом, разлетались по сторонам.

            «Дура… полковник МВД… боевой офицер… правительственные награды…», – гвоздил растерявшуюся девушку милиционер.

            «Не знаю… Надька позвонила… московские бандиты… сбежала… караулят…», – оправдывалась она.

            Порыв ветра спутал, разметал концовку разговора. Сержанты ушли. Дмитрий и Лось многозначительно переглянулись.

            – Слышал? – спросил Алексей.

            Понятно было, что он имеет в виду не перечень собственных регалий.

            – Да, – кивнул Артюхов.

            – За нами, оказывается, наблюдают, – Лось покосился на дом. – Тем лучше.

            От Надиного жилища их отделяла проезжая часть улицы и два широких тротуара. Всего метров тридцать. Не совсем ещё облетевшая с придорожных деревьев листва изрядно мешала хорошему обзору. Значит их вычислили, когда они толклись во дворе.

            Лось жестом подозвал официантку, та нехотя подошла.

            – Нам ещё по пиву и одно кофе, – небрежно бросил он.

            – Кофе сразу? – удивилась девушка.

            – Нет, не сразу, – Лось выдержал многозначительную паузу и продолжил: – Сначала позвони Наде и скажи, что мы хотим с ней поговорить…

            У официантки округлились глаза.

            – Она к вам не выйдет!

            – Выйдет, выйдет, – Лось достал какую-то красную корочку и небрежно постучал её уголком по столешнице. – Или вам товарищ сержант ничего не объяснил?

            Дмитрий поразился такой наглости. Лось, конечно, полковник МВД, но уже давно в отставке. Сменив после Афгана алые просветы общевойсковых погон на зловещую тёмно-вишнёвую расцветку внутренних войск, он послужил ещё в каком-то там управлении системы наказания и унижения, получил льготы, полковника и свалил на пенсию. К реальным следственным действиям он никогда не имел никакого отношения.

            – Да блин! – неожиданно резко возмутилась девушка. – Вам нужно, вы и звоните!

            – А вот хамить не надо, – вкрадчиво произнёс Лось, изображая из себя «доброго следователя». – Особенно представителям власти. Договорились?

            Официантка вытащила из заднего кармана джинсов сотовый телефон, раскрыла, нервно потыкала пальчиком в кнопки, приложила к уху.

            – Надь, тут твои бандиты поговорить хотят! – с издёвкой произнесла она, сделав на «бандитах» ударение.

            Дмитрий подскочил и выхватил у неё трубку.

            – Надя, это Дима! Помните, мы с вами в подъезде познакомились?

            Официантка снисходительно усмехнулась. Артюхов спохватился, но перейти на официальный тон уже не мог:

            – Я тоже живу в этом городе, и случайно увидел вас вчера на вокзале…

            – Зачем вы меня преследуете? – Надежда говорила тихим усталым голосом.

            – Поверьте, никто вас не преследует! Я сам не понимаю, что происходит. Я нашёл ваши ключи… там, возле лавочки… вас не дождался, хотел оставить их в квартире, познакомился с Александрой, утром отпаивал её пивом, одолжил ей двести баксов и уехал.

            Трубка молчала.

            Но и Артюхов не хотел сразу рассказывать все, что случилось в то утро, тем более при посторонних.

            – Вы с ней переспали? – монотонно спросила Надя.

            – С кем? – ошалел Дмитрий.

            – С Сашкой.

            – Нет! Я же говорю: она заявилась только под утро!

            – Странно…

            – Что не переспал? – попытался пошутить Артюхов.

            Его юмор не оценили.

            – Всё очень странно, – повторила Надя.

            – Ну, вот и давайте попробуем вместе разобраться!

            – А вам это зачем?

            Убойный вопрос.

            Произнесённый с определённой интонацией, он способен на какое-то время деморализовать любого оппонента, так как при достаточном укрупнении и обобщении фактически подразумевает неразрешимую проблему каждого здравомыслящего человека – а зачем тот вообще появился на свет?

            – Я хочу узнать, встретились ли вы с кем-нибудь и что произошло потом, – серьёзно произнёс Дмитрий. – Почему вы потеряли ключи?

            – М-да… я бы тоже не отказалась выяснить, во что вы меня втянули! – повысила голос Надежда. – Ладно, дайте мне Светку.

            Дмитрий вернул телефон официантке.

            Та некоторое время молча слушала, потом взорвалась:

            – Да он наорал на меня! Конечно проверяли! Да, местные. Тут все полковники сплошные! – Она захлопнула трубку, недовольно произнесла: «щас придёт». И пошла прочь.

            – Заказ никто не отменял, – напомнил ей в спину Лось.

            Ждали молча, потягивая принесённое пиво. Дмитрий пытался сосредоточиться на предстоящем разговоре и почему-то нервничал. Лось рассматривал фланировавших мимо девиц и, подслеповато щурясь, улыбался своим, несомненно, пошлым мыслям.

            – Какое счастье, – сказал он.

            – Что? – механически спросил Дмитрий.

            – Радуюсь, что не родился женщиной, – пояснил Лось. – Мне их так жалко.

            – Да уж, ты бы их всех пережалел… не сомневаюсь.

            – Нет, ну посуди сам, всё-таки допустимые границы мужской привлекательности гораздо шире, и имитировать оргазм не надо… А как жить вон той кривоногой толстушке? Как не стать законченной стервой от понимания собственной ущербности?

            – Среди красоток стерв значительно больше, – возразил Дмитрий. – А имитировать оргазм им намного проще, чем нам изобразить желание. Потому и живут дольше.

            – Точно, – кивнул Лось, – халявщицы.

            Надежда появилась неожиданно, хотя Артюхов вроде бы неотрывно следил за дорогой. Туфли на высоких каблуках, чёрные обтягивающие джинсы, изящная короткая курточка – всё это не только подчёркивало её стройную фигуру, но и придавало образу какую-то интуитивную независимость. А вот полное отсутствие косметики наоборот делало беззащитной и домашней. Смешавшись от такого коктейля, Дмитрий привстал и, указав на Лося, тихо выдавил:

            – Алексей Петрович – мой друг.

            – Здравствуйте, – сказала Надя, усаживаясь в пластиковое кресло.

            – Можно без «Петрович», – скривился Лось. – Кофе хотите?

            – Нет, спасибо.

            Лось оглянулся, но официантка спряталась в павильоне. Кроме них на открытой площадке никого из посетителей не осталось, и она, вероятно, решила, что ей тут больше нечего делать.

            – Как же вы нас вычислили? – спросил Лось. – Тут же за деревьями ничего не видно.

            – В бинокль видно, – ответила Надя. – Но я ещё во дворе вас заметила. Вы так подозрительно на окно моей кухни таращились. Узнала Дмитрия, испугалась, а потом напрягла Светку.

            – Официантка ваша подружка?

            – Бывшая.

            – Почему бывшая?

            – Я поступила в московский универ, а она – нет. Дружба сразу и закончилась.

            – Проза жизни, – буркнул Лось.

            – Где мои ключи? – деловито спросила Надя.

            – Я оставил их в квартире, – поспешно сказал Дмитрий. – Вот только это взял.

            Он протянул ей брелок.

            – Зачем взяли?

            – Не знаю…

            – Хочу вас сразу предупредить, – твёрдо сказала она. – Здесь есть скрытая видеокамера, плюс Светка за нами наблюдает, и если вы опять попытаетесь меня куда-то увезти, то она сразу вызовет милицию!

            – Опять увезти? – удивился Дмитрий. – Куда? Что там вообще произошло возле этой чёртовой лавочки?!

            – А зачем вы меня туда отправили? – настороженно поинтересовалась Надя.

            – Я был в Москве проездом, – опуская несущественные детали, пояснил он. – На Павелецком вокзале ко мне подошёл человек, предложил хорошую работу и назначил место встречи. Я приехал чуть раньше, но пока ждал, напротив случилась автомобильная авария. Мне очень не хотелось становиться свидетелем, и я укрылся в вашем подъезде. Дальше вы знаете.

            – Угу, – мрачно кивнула девушка, – дальше я вела себя как последняя дура.

            – В смысле?

            – В том смысле, что выполнила вашу просьбу. Сначала там никого не было. Я уже собиралась уйти, полезла в сумочку за телефоном, вытащила мешавшуюся связку ключей, и тут подошёл мужчина…

            – Такой крепыш невысокий?

            – Да, такой… обоятельно-хамоватый тип, – Надежда замолчала, словно не знала, что ещё сказать.

            – Он представился?

            – Да, – она страдальчески потёрла лоб, – вернее, я не помню. Словно загипнотизировали. Очнулась от холода в каком-то подвале на столе…

            Дмитрий оцепенел.

            Увидев его реакцию, Надя поспешила уточнить:

            – Нет! Меня почему-то не изнасиловали!

            – Опишите это место, – вмешался Лось.

            – Кирпичные стены, пустые железные стеллажи, шкафы какие-то металлические, лампочка под потолком, лестница. Вообще-то я не сильно приглядывалась. Как только в себя пришла, сразу наверх полезла. От страха чуть снова сознание не потеряла…

            Дмитрий не верил своим ушам и в то же время чувствовал, что окажись он на месте Надежды, ему не удалось бы отделаться лёгким испугом.

            – Вас не заперли? – нетерпеливо спросил он.

            – Нет, люк был открыт. Снаружи – дом, тоже пустой. Ни мебели, ни людей. Прям изба деревянная, а вокруг сосновый лес. Ну, я выскочила через ворота, как ошпаренная, по тропинке добежала до дороги. Вспомнила про сумочку, но не возвращаться же. Да и не было её там, я бы заметила. В Москву на попутке добралась. Дедок дачник согласился бесплатно подвезти, ещё и кончающийся проездной на метро подарил. Сунулась на квартиру, а там никого и дверь опечатана…

            – То есть? – прищурился Лось. – Как опечатана?

            – Заклеена бумажкой с печатью, – наивно пояснила девушка. – Я не приглядывалась.

            – Странно, – пробормотал Дмитрий.

            – Вот когда вы мне про Сашку сказали, я и подумала, что вы с ней там чего-то не поделили…

            – Ничего мы не делили, – насупился он. – Мирно разошлись по своим делам.

            Об утреннем налёте и малолетнем извращенце он решил пока не распространяться. Надо было сначала всё взвесить и проанализировать.

            – Благо рядом, в соседнем доме, девчонка с нашего курса живёт, – продолжила Надежда. – От неё я узнала, что уже следующий день наступил, ужаснулась, заняла денег и домой. Билет на автобус еле купила, документы-то в сумке остались. Теперь вот надо паспорт восстанавливать.

            – И что дальше? – убитым голосом спросил Дмитрий. – В милицию не собираетесь заявить?

            – А что я им скажу? Ничего мол не помню? Ещё в проститутки-наркоманки запишут! – с вызовом сказала она. – Нет уж, поеду обратно, не бросать же из-за вас учёбу. Четвёртый курс уже, и вещи жалко. Придётся ещё с хозяевами квартиры разбираться. Хотя родители против…

            Да уж, родителей можно было понять.

            Повисло напряженное молчание.

            – Ну, вы узнали всё, что хотели? – деловито спросила Надежда. – Больше не будете меня преследовать?

            – Такого я точно не хотел, – покачал головой Дмитрий. – Извините, что так получилось.

            – Со мной часто как-то так получается, – горестно вздохнула она. – Видимо, мой ангел-хранитель, как и я, любит поспать, зато ваш работает не покладая рук.

            – Угу, – мрачно хмыкнул Артюхов, – и меня всё время заставляет…

            – Тогда я пойду, надо успеть кучу бумажек оформить.

            – Телефон оставьте.

            – Зачем? – подняла бровь Надя.

            – Алексей Петрович поможет вам быстро получить новый паспорт, – сказал Дмитрий и пнул под столом Лося.

            Тот поспешно вежливо закивал.

            – Ну хорошо, – неуверенно произнесла она. – Только сотовый там же пропал. Вот домашний.

            Артюхов записал.

            – До свидания, – Надежда встала и оглянулась на павильон.

            – Удачного дня, – сказал Дмитрий.

            Бывшая подруга так и не появилась.

            – Ну что? – спросил Артюхов, когда девушка ушла.

            – Очень симпатичная, – усмехнулся Лось.

            – Я про ситуацию!

            – Про ситуацию ничего сказать не могу. По-моему вы оба накурились какой-то дряни и теперь глумитесь над окружающими.

            – Ещё неизвестно, кто над кем глумится.

            – В любом случае девочка снова уезжает в Москву доучиваться, и тебе с ней ничего не светит. Два года приличный срок… тебе ли не знать… даже для романа по переписке, даже через Интернет.

            – А кто мешает мне тоже?

            – Что, опять?! Маловато показалось? И на какие шиши?

            – Видишь ли, дорогой друг, – снисходительно начал Дмитрий, – я эти годы часто думал не только о том, как спасти свою задницу, но и о том, чем прикрою её после освобождения.

            – Придумал?

            – Лучше!

            – Это как?

            – Привёз…

            Лось немного помолчал, затем тихо спросил:

            – Я правильно тебя понял?

            – Да, – улыбнулся Артюхов, – но в Москве их продать будет гораздо легче и безопаснее.

            – Ну, это многое объясняет.

            – Я хотел сразу по пути сбыть, но побоялся. Так и казалось, что все за мной следят, что кто-то специально всё так подстроил. Я вывезу, а они отнимут.

            – И сколько же их у тебя?

            – Для начала московской жизни на двоих хватит, а там уже надо будет крутиться. Но ты же сам хотел идею! Вот же она! Розовая мечта, практически…

            – Умеешь ты уговаривать! – осклабился Лось.

            – И девочке заодно вновь устроиться поможем, – вкрадчиво напомнил Дмитрий.

            – Конечно поможем! Когда есть бабки, я такой добрый, такой добрый…